привел примерные слова присяги. Дима записал их к себе в блокнот (еще пригодятся!), после чего Отари торжественно повторил их вслух в присутствии двух свидетелей — офицеров батальона. И клятва верности стала считаться вступившей в силу.
Дима приказал вернуть своему новому советнику самурайский меч и позволил пока ходить в старом мундире (правда, без погон и знаков различия). Это была временная мера, до окончания боевых действий, а затем Отатри, как уже гражданский служащий, должен будет носить только цивильное. Впрочем, его это вполне устраивало — любил и умел хорошо одеваться, был даже своего рода модником — с удовольствием щеголял, когда представлялась такая возможность, в отличных европейских костюмах.
Для Отари выделили отдельную палатку, и он перенес в нее свои личные вещи, а также взял к себе в качестве денщика (положено по статусу) одного из своих бывших подчиненных, рядового Тацуки. Романов поручил двум казакам по-тихому присматривать за бывшим майором — на всякий случай. Не то чтобы он ждал от него какой-то полости… Нет, Отари, похоже, серьезно отнесся к своему положению и решил служить честно и преданно, однако, как говорится, береженного бог бережет.
Дима был очень доволен этим разговором с японцем: ему удалось переманить на свою сторону бывшего врага, сделать своим помощником. В профессиональных же и деловых качествах Отари можно было не сомневаться — он действительно был классным разведчиком. Просто ему, как это иногда бывает, не повезло… Хотя, с другой стороны, как говорил один известный французский писатель, случай — лишь псевдоним Бога, когда он не хочет подписываться своим настоящим именем. Очень верное высказывание!
Романов решил не дожидаться подхода тыловиков (те, как всегда, плелись где-то далеко позади), оставил в крепости небольшой гарнизон, чтобы следил за пленными и поддерживал порядок, а сам со своим батальоном отправился дальше. За перевалом, в небольшой зеленой долине, лежал Шушэ, и его следовало захватить. Как рассказал ему Отари, этот районный центр никогда не считался важным военным объектом (типичный маньчжурский городок на старом торговом пути), поэтому каких-либо укреплений возле него японцы не возводили. К тому же они в основном надеялись на свою крепость, считали ее неприступной…
Глава 31
Глава тридцать первая
Но свой гарнизон в городе все же имелся — около двухсот человек при двух старых японских 40-мм пушках (еще начала века) и нескольких пулеметах Тип 11. Кроме того, в Шухэ располагался 181-й запасной маньчжурский батальон — это еще примерно триста пятьдесят солдат и пять старых пулеметов.
Командовал всеми этими объединенными силами некий подполковник Нодзу Киси — типичный кабинетный служака, человек очень недалекий, безынициативный, но зато исполнительный и крайне услужливый. Как армейский офицер, он ничего из себя не представлял — никогда в реальных сражениях не участвовал и боевым опытом не обладал, а свои погоны получил только потому, что его дядя был известны, заслуженным генералом и занимал довольно высокую должность в японском Генеральном штабе.
Дядя всю жизнь помогал своему не слишком умному, но любимому племяннику, тащил его вверх, переводил с одной штабной должности на другую, и Нодзу привык к неторопливой, размеренной, спокойной жизни, выполняя по службе чисто чиновничью, бумажную работу (графики, списки, планы, сводки, таблицы, отчетность и пр.). К героической славе он, в отличие от своего прославленного дяди, никогда не стремился, подвигов не совершал (и не хотел) и вообще ничем себя не проявил. Однако находился у начальства на хорошем счету, никогда не спорил, не возражал, со всем соглашался и четко выполнял то, что ему поручали, а потому потихоньку-полегоньку, но все-таки полз по карьерной лестнице вверх.
Нодзу был вполне доволен своею жизнью и мечтал спокойно досидеть на какой-нибудь тихой тыловой должности (не слишком высокой — чтобы не слишком напрягаться и не иметь лишней ответственности) да окончания срока армейской службы, а потом с почетом выйти в отставку. С хорошей пенсией, само собой.
Однако в связи с боевыми действиями в Маньчжурии Квантунской армии срочно понадобились новые офицеры (ее сильно пополнили личным составом), поэтому Нодзу, типичного штабного работника, перевели на другую должность — назначили начальником гарнизона маньчжурского города Шухэ. Он сначала сильно испугался (вырвали из привычного, уютного мирка и отправляют неизвестно куда и зачем!), бросился, как всегда, за помощью к дяде, но тот ему быстро объяснил, что бояться совершенно нечего: Шухэ находится в глухой провинции, боевые действия там вряд ли когда-либо будут, зато новая должность гарантирует ему погоны подполковника (досрочное повышение в чине!) и повышенный оклад — за нахождение на фронте. А когда конфликт с Россией закончится, дорогой племянник сможет на законных основаниях подать прошение об отставке — укажет, что серьезно подорвал свое здоровье во время войны. И ему не откажут — как же, боевой офицер, служил в прославленной Квантунской армии, ветеран боевых действий! И даже, скорее всего, еще и наградят…
Вот так Нодзу Киси оказался в Шухэ и очень скоро убедился, что дядя был совершено прав: опасности для него действительно не было никакой. Даже если русские решатся наступать на этом направлении (что совершенно немыслимо — им придется идти через пустыню Гоби и Большой Хинган), они никогда не прорвутся через перевал, который защищает мощная бетонная крепость. Зато над ним самим стало гораздо меньше строгих начальников и, следовательно, контроля, а ближайшее командование находилось довольно далеко, в городе Догулине, в штабе 4-й пехотной армии. Подполковник почувствовал свободу и зажил полностью в свое удовольствие.
Никаких учений и занятий с гарнизоном он, разумеется, никогда не проводил, учебных тревог не объявлял и вообще никой боевой подготовкой не занимался. К чему, когда серьезных военных действий здесь не будет? Он часто ходил в казино, играл по маленькой ставке, смотрел новые картины в синематографе, обедал в ресторане, а также регулярно посещал прелестниц из «чайного домика». Как говорится, жил сам и давал жить другим. От такой сытой, мирной службы он располнел, обрюзг и даже пристрастился к спиртному — позволял себе напиваться в любое время дня и ночи, даже непосредственно на службе в штабе.
Вот такие интересные сведения дал Романову его новый помощник. И еще сказал, что местное население относится к японским военным не слишком приветливо — они часть оскорбляют и притесняют мелких лавочников и простых горожан. Так что поддержку гарнизону, в случае чего, жители не окажут, наоборот, будут только радо, если солдат уберут из их города — чтобы не мешали нормальной торговле.
Дима внимательно выслушал рассказ Отари и решил действовать немедленно.
