с твоими аномалиями потом как-нибудь разберемся. Если выживем.
Мы наконец покинули палату. Оказалось, что лазарет, где нас латали — это просто временно переоборудованные комнаты в местной ратуше. Пока мы шли к выходу, я невольно заглядывал в открытые двери. Кабинеты чиновников, залы заседаний, всё было заставлено рядами коек. Вот только они все были пустыми, а по коридорам, словно тени, сновали лекари в серых монашеских рясах.
— А зачем столько кроватей? — вырвалось у меня. Пустые ряды белых простыней в таком количестве выглядели пугающе.
— Для того, что предстоит этому поселку пережить в ближайшие сутки, Акиро, этих кроватей и близко не хватит, — хмуро бросила София, не оборачиваясь.
Стоило нам выйти на улицу, как на меня обрушился хаос. Скрал, который еще недавно казался хоть и большим, но тихим поселком, превратился в растревоженный муравейник. Солдаты, ополченцы, слуги — все куда-то бежали, таскали ящики со стрелами, катили бочки, укрепляли баррикады. Но было и кое-что странное. Я присмотрелся и понял: в деревне нет обычных жителей. Те бедолаги, что недавно заселились в пустующие дома погибших, снова сорвались с мест. Сбежали, почуяв дыхание смерти.
Мы направились у избе старосты. Над ней теперь гордо развевался флаг ордена рыцарей, лениво хлопая на ветру.
Мимо нас четким слаженным строем прошло полсотни солдат. На плечах у каждого покоились тяжелые арбалеты, чей матовый металл недобро поблескивал на солнце. Я замер, провожая их взглядом. Настоящая регулярная армия, не чета городским стражникам из трущоб.
— Не стой столбом, — Ингрид чувствительно ткнула меня локтем в спину. — Никогда военных, что ли, не видел?
— Не-а, — честно признался я, едва поспевая за лейтенантом.
Но тут София резко остановилась, и я чуть не врезался в неё. Она смотрела вверх, на флагшток у избы старосты.
— Ух ты… — в её голосе проскользнуло нечто среднее между благоговением и опасением. — Да это же личный флаг самого коммодора тринадцатого сектора! Ничего себе масштабы.
— А что, этот коммодор — настолько важная шишка? — негромко шепнул я Ингрид.
Девчонка посмотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— Ну ты и… даешь, Акиро. Темнота трущобная, — Ингрид покачала головой. — Всеслав Андреевич Зарубин — самый главный у рыцарей всего нашего тринадцатого сектора! Он только совету епископов подчиняется и больше никому. В Гадаре таких людей по пальцам пересчитать.
— А-а-а… — протянул я, стараясь выглядеть понимающим. На деле же в голове просто отпечаталось: «Большой начальник».
Когда мы подошли к крыльцу избы, я понял, что «большой» — это не метафора. На открытом воздухе разворачивалась сцена, от которой веяло напряжением покруче, чем от магического эликсира.
Данила Гульнар, тот самый холеный посланник стратега, сейчас буквально багровел от возмущения. Он стоял перед человеком, который казался высеченным из гранитной скалы. Даже мой приемный отец, Тихон, который сам был далеко не маленьким, заметно уступал этому гиганту в размерах. Коммодор Зарубин в своих тяжелых доспехах выглядел так, будто мог остановить орду голыми руками. На его фоне посланник казался назойливой мелкой сошкой.
Тихон стоял поодаль, сохраняя каменное выражение лица, но я видел, как напряжена его спина.
— … это приказ самого Совета! — выкрикнул посланник, переходя почти на визг. — Вы обязаны его выполнять! Немедленно!
— Ну так и доложи своему Совету, — равнодушно и удивительно солидно пробасил Зарубин. Его голос, казалось, вибрировал в самом воздухе, — коммодор отказался выполнять приказ. Тебе-то что? Я тебя услышал, малец, но своих бойцов в пасть демонам ради ваших «стратегий» не брошу. Так что ты давай, не ори, а разворачивайся и бегом отсюда. А то ведь не ровен час, нечисть подойдет, не успеешь ведь убежать.
Посланник задохнулся от такой наглости, попытался снова что-то возразить, замахав разными свитками, но Зарубин просто отвернулся от него, как от надоедливой мухи.
Мы остановились метрах в десяти. София наблюдала за перепалкой со странным выражением лица.
— Если коммодор останется здесь до конца, у нас появятся небольшие шансы, — едва слышно пробормотала она.
— Он что, настолько сильный воин? — удивился я, снова оглядывая гору стали, которой был Зарубин.
— Да нет, Акиро, всё прозаичнее, — хмыкнула София, бросив на меня быстрый взгляд. — Просто коммодора такого уровня Инквизиция и Совет уж точно не бросят. Если он будет в ловушке, за ним пришлют помощь. А значит, и наши шансы выжить автоматически повышаются.
— Вас послушать, так мы уже трупы, — я недоверчиво покосился в её сторону.
София пожала плечами, и в этом жесте было столько горького опыта, что мне стало не по себе.
— Ну так, Акиро, давай будем честными: против такой орды у нас шансов выжить почти и нет, — буднично ответила она. — Так что радуйся, что у этой «шишки» нет инстинкта самосохранения и свои взгляды на приказы Совета.
Между тем посланник стратега, осознав, что его слова разбились о гранитную волю Коммодора, как морская пена о скалы, побагровел еще сильнее. Он нервно дернул плечом, поправляя ремень дорогой сумки, и бросил через плечо взгляд, полный ядовитой злобы.
— Вы еще пожалеете об этом, Коммодор! Совет епископов не прощает неповиновения! — выплюнул он и, не дожидаясь ответа, быстрым, почти бегущим шагом удалился прочь.
Зарубин даже не шелохнулся. Он проводил чиновника тяжелым взглядом, а затем его взор переместился на нас. Точнее, на лейтенанта.
— О, а вот и наше главное оружие, — пробасил гигант, и его голос, казалось, отозвался вибрацией в моих ребрах. Он смотрел на Софию так, будто оценивал остроту клинка перед решающей схваткой.
— Оружие наполовину разряжено, коммодор, — сухо хмыкнула София, подходя ближе. В ее голосе не было и тени почтения перед «важной шишкой», только усталость и горький прагматизм. — Но начальству, судя по всему, на это наплевать. Ну и какой у нас план? И сколько всего у нас сил?
Зарубин нахмурился, и его густые брови сошлись на переносице.
— А вот с этим проблема, София. Пошли в избу, поговорим, обсудим. Лишние уши нам сейчас ни к чему.
Мы вошли в дом старосты вслед за рыцарями. Внутри все было перевернуто: мебель вынесена, а в центре комнаты стоял массивный дубовый стол. То, что я увидел на нем, заставило меня замереть на месте, забыв, как дышать. На столе лежала не просто карта. Над поверхностью дерева дрожала и переливалась мягким синеватым светом объемная духовная проекция окрестностей Скрала.
