ряды потеряли стройность линий.
— Да я вас всех… — зарычал генерал-командующий, но в этот момент ему в лицо прилетел огромный ком снега от мобильной группы детей, пробравшихся с фланга.
Видя своё доминирование, дети с ещё большим рвением стали обстреливать гвардейцев, отчего зеленые мундиры полностью побелели от снега.
— Прекрать-тьфу-тить! — один из снежков угодил точно в раскрытый рот командующего и детвора встретила это ликованием.
И тут над полем этого снежного боя раздался звериный рык командующего преображенцами:
— Немедленно схватить всех!
Но гвардейцы не последовали его приказу. Они остались стоять на местах, явно не готовые воевать с детьми. Ну а во-вторых, за спинами детей в этот момент выросли фигуры десятка полицейских с полковником во главе.
Растерянные гвардейцы, буквально утопающие в снегу, растерялись и приняли единственное возможное решение — чуть отойти. Но это оказалось фатально.
Дети, почувствовав слабину, с криками «Ура-а-а-а-а» бросились за солдатами следом, буквально повергнув тех в бегство.
— Гоните их к реке! — вопил внук полковника, сидя на плечах старшеклассника, словно всадник на своём верном коне.
Через пару минут, на территории поместья не осталось ни одного гвардейца. Счастливые дети радовались и обнимались, словно только что изгнали татаро-монгол после многолетнего ига.
Я же наблюдал за всем этим издалека и понимал, что это победа в битве, но никак не в войне. И последовавший телефонный звонок лишь подтвердил мои опасения.
— Даниил, я ожидаю в вашем кабинете, — прозвучал ледяной голос Меньшикова.
Глава 16
Кабинет главы рода Уваровых
— Весьма недурно, — сказал Григорий Меньшиков, сидя на недавно отреставрированном диване. — Будет очень жаль, если это место так и не увидит своего ренессанса.
— Опять угрозы? — подошёл я к кофемашине и поставил наливаться две чашки.
— Ваши проблемы никак не связаны со мной лично, — покачал он головой. — И сейчас я скорее хочу вам помочь.
— Вот оно как, — удивился я. — И что же изменилось?
— Ничего, — отрезал он. — Просто я патриот своей страны и когда вижу, что Император… заблуждается, то мой долг — свести последствия этих заблуждений к минимуму.
Он принял из моих рук белоснежную фарфоровую чашку с американо и добавил:
— И к тому же, я на дух не переношу Анастасию Николаевну.
Усмехнувшись, я спросил его:
— И как же вы хотите мне помочь?
— Добрым советом, — сухо ответил он. — При всех ваших заслугах, Император крайне ревнив и не потерпит конкуренции. А сейчас происходящее вокруг превзошло его ярмарку на Дворцовой. Так что я не приказываю, но очень рекомендую вам не делать из него проигравшего в этой ситуации. Дивидендов это вам не принесёт, в отличие от новых проблем.
Я сидел молча, а затем коротко кивнул, соглашаясь с его мнением.
Будучи опытным управленцем, я понимал, что происходящее сейчас стало чем-то большим, чем просто катания с горки на территории моего поместья.
И без советов Меньшикова мне было ясно, что всё зашло слишком далеко. Вот только проблема была именно в этом. Всё зашло слишком далеко и простого решения не осталось. Нужно было выкручиваться из щекотливой ситуации и делать это быстро, элегантно, красиво. Задача была из разряда невыполнимых, вот только я как раз был специалистом по подобным.
Тут же набрав Михаила, я вызвал его к себе. А пока он шёл, спросил у Меньшикова то, что интересовало уже меня:
— Что с Долгопрудным?
— С каким именно? — уточнил он.
— Вы сможете вытащить Игоря Ларионовича из английского плена? — спросил я яснее.
Едва я узнал о том, что у Долгопрудного есть брат, у меня в голове возник логичный вопрос: а где настоящий Игорь Ларионович? Во всей этой ситуации он был самым главным пострадавшим от интриг англичан.
— Работа над этим ведётся, — скупо пояснил Меньшиков.
Это был ответ не человека, а политика. И означала такая фраза одно: у них ничего не получается.
— Григорий Александрович, позвольте мне помочь в этом вопросе. У меня есть план, как можно вернуть Долгопрудного и больно щёлкнуть англичан по носу, — предложил я.
— Опять ваши методы? — усмехнулся он.
Я кивнул. Мой план был классическим «моим» планом: в меру безумным, отчасти безрассудным и максимально необычным. И лишь такой способ мог помочь вытащить Долгопрудного из Англии.
Меньшиков пристально посмотрел на меня, поднялся с дивана и пошёл к выходу.
— Рекомендую прислушаться к моему дружескому совету, — сказал он, остановившись в дверях. — А насчёт вашего предложения… я подумаю.
Как только Меньшиков вышел, ко мне сразу же зашёл Михаил.
— Ты под дверью что ли стоял? — удивился я такому совпадению.
— Конечно, — как что-то очевидное сказал он. — Там закуток есть, меня не видно было.
Улыбнувшись, я жестом предложил ему сесть и спросил:
— Чучело Масленицы уже готово?
В его глазах блеснул торжествующий огонь:
— О да! Мы с парнями постарались на славу. Такого размера вышло, что придётся из сарая по частям выносить.
— Это прекрасно, — кивнул я. — Но выносить его оттуда не нужно.
— В смысле не нужно выносить? А как же… мы ведь столько… — растерялся и расстроился он.
— Не волнуйся, ваши труды не пройдут даром, — успокоил я его и пошёл в сторону одного из балконов, выходящим на задний двор, где проходили основные гуляния.
Выйдя на обветшалый балкон, я окинул взглядом бурлящую подо мной поляну и поймал себя на мысли, что именно так ощущает себя Император, стоя над заполненной людьми Дворцовой площадью.
Люди стали замечать меня. По толпе пошли шепотки, крики потихоньку стихли и вот уже все внимательно смотрели на меня.
— Дорогие друзья! — громогласно сказал я. — Со мной только что говорил светлейший князь Григорий Александрович и просил сообщить вам потрясающую новость! Наш благородный и великодушный Император распорядился построить целый зимний курорт, приспособленный для катания на ватрушках.
Толпа взорвалась аплодисментами и улюлюканьем.
— И в качестве моего праздничного подарка для вас, я оставляю вам все ватрушки, — добавил я.
Снизу доносились благодарные возгласы и крики.
— Но у меня есть и плохая новость, — продолжал я свою речь. — Мы не успели подготовить чучело Масленицы для сжигания.
— Как же так? А кого сжигать тогда? Зима ведь не уйдёт! — раздавались крики из толпы.
Я поднял руку и, дождавшись тишины, сказал то, ради чего вышел сюда:
— Понимаю ваше разочарование и считаю, что без этого ритуала обойтись никак нельзя! Именно поэтому наш прекрасный Император подготовил для всех нас потрясающее представление на Дворцовой площади. Так что давайте отправимся туда и прогоним эту морозную зиму восвояси!
— Скорее, в город! — раздались отдельные выкрики и толпа забурлила, словно живая. Люди потянулись к машинам, на остановки,
