вязь по линии экватора склеенного шара. Времени, как и в прошлый раз, было в обрез — пока клей не схватился намертво под весом камня. Дыхание замерло в груди. Каждая руна, каждый завиток требовали невероятной точности и немыслимой скорости одновременно. Я работал, сверяя каждое движение с эталоном в раскрытом трактате. Шар норовил выскользнуть, влажная кисть оставляла не там, где нужно, и приходилось тут же, едва касаясь, исправлять огрехи, боясь смазать уже нанесённое.
Когда последний символ замкнулся в кольцо, я отложил кисть, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Сделал. Теперь нужно было разделить половинки, не повредив только что нанесённую, ещё влажную вязь.
Помня, как в прошлый раз разделить половинки помог только кинжал, взял его, приставил остриё к едва заметной линии стыка и, приложив минимальное, но точное усилие, надавил.
Тихий, хрустящий звук. Половинки дрогнули. Я, затаив дыхание, аккуратно, миллиметр за миллиметром, провёл лезвием по всей окружности, разделяя их. Затем тем же кинжалом, действуя с величайшей осторожностью, стал соскабливать остатки клея с гладких срезов. Главное — не поцарапать камень и не смазать вязь!
Когда обе половинки первого камня были чисты, я отложил кинжал и первый почти готовый артефакт.
Не теряя времени, я тут же принялся за второй шар. Процесс повторился: клей, соединение, лихорадочное, сосредоточенное начертание под тиканье невидимых часов в голове, аккуратное разделение лезвием, очистка.
И вот передо мной лежали две пары половинок, четыре части будущих артефактов, сверкающие серебром по тёмно-зелёному фону.
Наступил финальный, самый ответственный этап — насыщение силой. Я взял первую пару половинок. Медленно, как будто наливаю воду в хрустальный сосуд, направил ручеёк силы сначала в левую половинку. Затем то же самое проделал с правой. После этого соединил их обратно.
Первый «Камень Возвращения» был готов.
Я положил его на стол и точно так же зарядил вторую пару.
Когда я закончил, передо мной на столе лежали два готовых артефакта. Чувство глубокого удовлетворения смешивалось с усталостью, но было ясно: работа сделана, и сделана хорошо. Теперь — к барону. Золото за эти изделия должно покрыть сегодняшние расходы с лихвой.
Я поднялся со стула, сложил оба «Камня Возвращения» в бездонный карман мантии. Затем разложил на столе четыре вчерашние сумки, аккуратно скрутил их в плотный рулон, чтобы было удобнее нести, сунул подмышку и вышел из комнаты.
Мои шаги по каменным коридорам отдавались эхом. Поднявшись по узкой винтовой лестнице, я подошёл к знакомой резной дубовой двери. Постучал тихонько.
— Войдите.
Глава 15
15
Я толкнул дверь. Барон сидел за своим массивным столом, разбирая какие-то бумаги, но, увидев меня, отложил их. На его лице появилась доброжелательная, почти отеческая улыбка.
— Андрей, я рад тебя видеть. С чем пришёл?
— Добрый день, господин барон. Вот.
Я подошёл к столу и положил рулончик сумок. Рулон, разворачиваясь, с тихим шуршанием сам распрямился в аккуратную стопку из четырёх изделий. Затем достал из кармана камни и положил их рядом.
— Четыре пространственные сумки. И два «Камня Возвращения».
— Очень хорошо, мастер, — произнёс барон.
Он взял в руки первую сумку. Его осмотр не был поверхностным. Он ощупал кожу на предмет толщины и выделки, провёл подушечкой большого пальца по каждой серебряной линии, проверяя гладкость и отсутствие смазанных участков. Задержался на пришитом гранате, потрогал его, будто оценивая крепость нити и посадку камня. Точно так же он осмотрел все четыре сумки, откладывая каждую с одобрительным кивком.
Затем он взялся за «Камни». Это было ещё тщательнее. Он поднёс половинки к свету от окна, рассматривая качество полировки и чёткость нанесённой вязи. Потом соединил их, проверив, насколько плотно и ровно они прилегают друг к другу. Его лицо было сосредоточенным, почти суровым, и одновременно довольным качеством работы.
— Очень хорошо… — повторил он на этот раз как бы сам для себя, глядя на артефакты.
Наконец, он посмотрел на меня. Его взгляд стал деловым.
— Так, Андрей. Как мы договаривались: по золотой кроне за сумку и две кроны за «Камень». Итого: четыре кроны за сумки и четыре — за камни. Всего восемь.
Он открыл ящик стола, достал оттуда восемь золотых монет, выстроил их в блестящий столбик и лёгким движением пододвинул его ко мне.
— Что-то ещё, мастер Андрей? — Его слова прозвучали не как вопрос, а как тонкий, вежливый намёк. Намёк на занятость и на то, что деловая часть аудиенции завершена.
— Это всё, господин барон, — я кивнул, подхватил со стола монеты, сунул их в карман. — Благодарю вас.
— Удачи в трудах.
Я вышел из кабинета, чувствуя приятную тяжесть успешной сделки в кармане.
Подходя к двери своей комнаты, я заметил ожидавшую меня Милану. Она стояла, улыбаясь, и что-то мило, с лёгким смущением, обсуждала с дежурным стражником. Увидев меня, она сразу же оживилась.
— Мастер! Я принесла вам обед.
— Я очень рад, спасибо большое.
Мы вошли в комнату почти вдвоём — вернее, сначала я, а следом за мной служанка, которая сразу же приступила к делу. Она быстро и ловко накрыла на стол. На обед сегодня был сырный суп — густой, кремовый, с аппетитным золотистым оттенком. В нём плавали ароматные кусочки копчёной колбаски. К супу — несколько ломтиков ржаного хлеба с хрустящей корочкой.
Я съел всё с огромным удовольствием, чувствуя, как силы возвращаются. Закончив с обедом и поблагодарив Милану, я покинул комнату, направляясь на портальную поляну. За мной, как тень, двинулся стражник. Пройдя главные ворота, к нему присоединились ещё четверо. Так, в сопровождении пяти стражников, я вышел на поляну.
Я остановился на привычном месте, потянул пучок силовых нитей и открыл средний, стабильный портал. Один из стражников, не дожидаясь, тут же шагнул в арку. Я отошёл в сторону, уверенно контролируя портал.
Вскоре из портала начал выходить возвращающийся караван. Настроение у людей было заметно приподнятым. Телеги шли не так туго нагруженные товаром, но зато у многих на лицах играли улыбки, а в руках виднелись новые покупки: яркие отрезы ткани, глиняные игрушки для детей, добротные инструменты. Слышались обрывки разговоров об удачных сделках, о выгодной цене на шерсть или о том, как удалось сторговать медный котелок.
От каравана ко мне, сияя, подошёл
