шли знакомства. Я объехал почти всех поставщиков, с которыми успел наладить отношения, представил им Макса и прямо сказал:
— Если меня не будет, работаете с ним. Всё, что решит Макс, считайте согласованным со мной.
К моему удивлению, большинство отнеслось к этому спокойно. Видимо, за прошедшие месяцы мы всё-таки заработали определённую репутацию.
На даче работа тоже кипела. До морозов оставалось совсем немного времени, поэтому мы решили максимально подготовить участок к зиме. Рабочие закончили дренаж, залили фундамент под баню и начали возводить подпорные стены на склонах оврага. Сам овраг уже не напоминал ту заросшую канаву, которую я увидел впервые. Теперь здесь постепенно проступали очертания будущего сада с террасами, дорожками и площадками. Каждый раз, приезжая на участок, я подолгу стоял на самом верху склона и мысленно дорисовывал то, чего пока ещё не существовало. Дом, баню, беседку, сад, небольшой причал у реки. Наверное, именно тогда я окончательно понял, что пустил корни и от этого становилось особенно обидно.
Ремонт квартиры родителей мы тоже всё-таки закончили. Правда, к моменту, когда рабочие вынесли последний мешок мусора и отмыли полы, я уже твёрдо решил, что сам жить там пока не буду. Какой смысл перевозить туда свои вещи, если я уезжаю? Да и мебели там не было, старую мы выкинули, а новую, которую я хотел сделать сам, вспомнив свою профессию столяра, я даже начать изготавливать не успел. Мы уже планировали с Максом, что рано или поздно откроем мебельный цех. Вообще, это квартира должна была стать своеобразным шоу-румом, где заказчики могли бы своими глазами увидеть то, на что мы способны. Этим я планировал заняться зимой, когда вести строительные работы будет почти невозможно, но получилось как всегда, как в той пословице: «если хочешь насмешить бога, расскажи ему о своих планах».
Несколько вечеров я специально выделил для встреч с людьми, которые успели стать мне по-настоящему близки.
С Ильичом и Лёхой мы всё-таки выбрались на рыбалку. Правда, никакого серьезного выезда не получилось. Мы полдня просидели на берегу реки рядом с городом, поймали десяток мелких карасей и больше разговаривали, чем ловили. Лёха шутил, Ильич ворчал, а я неожиданно поймал себя на мысли, что мне просто хорошо сидеть рядом с этими людьми и молчать.
Простился я и с Петровичем. Старик долго курил, узнав новость, что я снова ухожу в армию, потом неожиданно хлопнул меня по плечу.
— Ты главное обратно возвращайся, Серёга. А то привык я уже, что ты тут постоянно мельтешишь.
— Куда я денусь, Петрович.
— Вот и я думаю, что никуда, — хмыкнул тот.
Накануне отъезда я наконец собрал вещи. Сборы заняли всего несколько минут. После армии вообще начинаешь иначе относиться к имуществу. Несколько комплектов трусов и носков, документы, бритва, туалетные принадлежности, старая афганка, которую я почему-то продолжал таскать с собой, и всё.
Когда вечером я лёг спать, сон долго не шёл. Я лежал в темноте и думал о том, что ещё совсем недавно мечтал остаться в армии, а теперь впервые в жизни мне совершенно не хотелось возвращаться в строй. На гражданке меня ждали люди, работа, планы и дом, который я только начал строить. Именно поэтому предстоящая поездка пугала меня гораздо сильнее, чем я был готов признать даже самому себе.
Глава 15
Проводы на вокзале получились короткими и скомканными. На перроне стояли только самые для меня близкие люди в этом городе. Бабушка тихо обняла меня, Макс просто пожал руку, и я поднялся в вагон.
До Москвы я ехал почти молча. Соседи по купе попались обычные, разговорчивые, но я дал понять, что общаться не хочу, и меня оставили в покое. Я смотрел в окно, пил чай из стеклянного стакана в подстаканнике и пытался понять, куда меня тащат на этот раз, потому что в простые совпадения после Афгана я уже не верил.
Москва встретила серым небом, мокрым асфальтом и вокзальной толкотнёй. Я сразу же отправился к военному коменданту вокзала, чтобы сделать отметку о прибытии, и узнать, как мне попасть в учебную часть.
Дежурный офицер проверил моё предписание, сверился с каким-то списком, и направил меня на стоянку перед вокзалом, где меня должен был ждать транспорт. Командование учебного центра знало на каких поездах прибывают курсанты, и заранее направила машину, чтобы нас встретить.
Машину я нашел быстро, потому что в комендатуре мне сказали её госномер. У вокзала стоял неприметный автобус ПАЗ с занавешенными окнами. В салоне уже сидело шесть человек, все в гражданском, но по взглядам, по посадке и по тому, как они молча оценивали каждого входящего, было сразу понятно, что людей сюда набрали не из стройбата и не из писарей.
У открытой двери курил капитан в общевойсковой форме, и когда я поздоровался, он сразу потребовал предъявить документы. Я молча достал паспорт, военный билет и предписание. Капитан всё проверил, сверил фамилию, глянул на меня ещё раз и устало кивнул.
— Садись на свободное место. Ждем ещё полчаса следующий поезд и выдвигаемся.
Я устроился у окна, поставил вещмешок под ноги и огляделся. Почти все пассажиры ПАЗика были примерно моего возраста или чуть старше, крепкие, спокойные. Я безошибочно определил по ним, что парни воевали. Не знаю, как это объяснить, просто незначительные детали, вроде бы ничего не значащие по отдельности, вместе бросались в глаза. Чуть наклонённые вперед тела, привыкшие компенсировать вес бронежилета или рюкзака с БК; «сканирующий» взгляд, будто перед ними цель, а не очередной попутчик; прищуренные глаза, привыкшие к пыли; указательные пальцы слегка согнуты, руки будто ищут автомат. По отдельности ничего не значащие признаки, но вместе…
Прошло сорок минут, в салон автобуса вошел ещё один парень, и автобус тронулся. Москва быстро осталась позади, потом пошли окраины, склады, мокрые лесополосы, дачные посёлки, какие-то военные городки за заборами. Минут через сорок один из парней всё-таки спросил у капитана:
— Товарищ капитан, а куда конкретно едем?
— Приедем, узнаете.
— А далеко ещё?
— Уже ближе, чем было.
На этом разговор закончился, и я даже невольно усмехнулся, потому что армия, похоже, меняла вывески, но не привычки. Вот что стоило капитану ответить? Ведь мы едем вместе, глаза нам не завязывали, и скоро мы сами узнаем куда нас везут, и как далеко часть от города, но он предпочел не отвечать.
Ехали мы больше двух часов. Дорога постепенно становилась всё уже, лес подступал ближе, потом автобус свернул с нормального
