class="p1">И действительно, я напряг Око и увидел в глубине рощи множество тускло-красных аур — стадо диких кабанов, штук двадцать, не меньше. Вскоре послышалось их жадное похрюкивание. Они с большим аппетитом уминали желуди.
Но поразило меня другое: в центре стада выделялась огромная, ярко-алая аура вожака, раза в два крупнее остальных. Я приказал дружинникам быть осторожнее.
Заметив нас, кабаны с краю стаи в слепой ярости кинулись на нас, не обращая внимания на пару стрел в шкурах. Без всяких предисловий они приготовились разорвать забредших в их угодья чужаков. Похоже, они не восприняли нас всерьез. За что и поплатились, насмерть остановленные сразу несколькими копьями.
На шум прибежал и кабан-вожак. В холке это чудовище достигало шеи человека. С хриплым визгом он ринулся в атаку, увлекая за собой остальную стаю.
Дружинники не дрогнули. Ровная стена щитов встала на пути, а из-за них, как стальные шипы, выдвинулись угрожающие длинные копья. Несколько точных, синхронных выпадов навстречу — и большинство свирепых кабанов остались лежать на влажной земле, истекая темной кровью, которая быстро пропитала землю и мох. В вожака попало аж целых три. Он какое-то время повырывался, пытаясь достать людей, но и его участь была предрешена. Вскоре он ослабел от ран и завалился на землю, где у него не оставалось никаких шансов.
— Сложите туши в одном месте! — скомандовал я.
Концентрированный запах крови и мяса послужит лучшей приманкой для того, что покрупнее и поопаснее. На обратном пути все это дотащить до деревни станет той еще задачкой… За одну ходку точно не справимся, и придется тянуть за собой тягловой скот с телегами и санями.
Так мы и двигались дальше, оставляя за собой длинный след из мертвой дичи: стай серых волков, забредших с севера одичалых медведей и пары гигантских пятнистых кошек, походивших на барсов, чьи когти спокойно могли разрезать кожаную броню.
Охотники заранее предупреждали нас об опасностях, вовремя залезая на деревья, да и мое Око работало на полную, позволяя нам зачастую действовать на опережение и подкрадываться к добыче.
Все шло хорошо, пока мы не натолкнулись на первую по-настоящему серьезную угрозу. Впереди, в гуще гигантских, в рост человека, папоротников, я сначала заметил необычное лазурное свечение, от которого исходил неприятный, щекочущий ноздри холодок. Потом охотники подали знак «Опасность!»
— Стой! На месте! — я резко поднял сжатую в кулак руку, и отряд замер в тишине. — Впереди какой-то необычный зверь…
Едва я хотел вопросительно посмотреть на охотника, чего он скажет, как из стен папоротников с ревом, больше похожим на скрежет камней, вывалилось «оно».
Отдаленно эта тварь напоминала гигантского разъяренного вепря. Язык не поворачивался назвать его кабаном. Ростом выше человека, он был раза в два крупнее уже встреченного нами вожака диких кабанов. Из оскаленной пасти торчали не клыки, а настоящие слоновьи бивни. Голубая шерсть на загривке топорщилась сизыми сосульками, а от могучего тела волнами расходился ледяной пар, оседая инеем на ближайших кустах. Маленькие, глубоко посаженные глаза вепря уперлись в нас злобным мутным взглядом.
Черт… Да это же магический зверь! Встретить такого — большая удача, они предпочитают держаться подальше от людей. И, как ясно из названия, возможностей у них куда больше, чем у их обычных сородичей. В этом они схожи с Искаженными — и те и другие опасны, сильны. Но если Искаженные — создания, измененные и усиленные потусторонней чужеродной энергией, то магические звери — естественные порождения самой природы и разлитой в воздухе магии. Самая древняя, могущественная и дикая ее часть.
— Щиты, сомкнуть строй! Задние, краевые, охватить с флангов! Целиться в ноги, бока, живот! — скомандовал я, доставая из-за спины тяжелое копье с мощным широким наконечником. Лезвие тускло блеснуло в полумраке леса. Точно такие же «убойные» копья были у Марко, Карена и еще нескольких ребят.
Фыркнув ледяным едким паром, вепрь бросился на нас без промедления. Его бивни и клыки блестели неестественным морозным налетом. Он врезался в первый ряд щитов, и двое дружинников с приглушенными криками разлетелись в стороны, а их окантованные металлом щиты треснули, будто игрушечные. Все вокруг после удара обдало морозной стужей, от которой руки, шея и лицо мгновенно закоченели и покрылись инеем. В воздухе запахло озоном и стужей, будто посреди леса распахнулась дверь в ледник.
Вепрь взрыхлил землю, готовясь к новому рывку, и вдруг стукнул копытом — земля под ним мгновенно покрылась коркой льда, расползаясь во все стороны. Двое дружинников поскользнулись, едва удержав строй.
— Твою ж… Держать позиции! — рявкнул я, чувствуя, как подошвы сапог предательски скользят.
Более я не стал ждать, пока вепрь возьмет разгон и вторым рывком окончательно расправится с передним рядом построения. С копьем на перевес я ринулся на него сбоку. Подошвы скользили по ледяной корке, пришлось рвануть зигзагом, чтобы не потерять равновесие.
Наконечник копья со свистом рассек морозный воздух. Я целился ему под ребра. Не ожидавший такой прыти вепрь не успел среагировать, как наконечник воткнулся ему под бочину и тут же встретил сопротивление, словно лезвие вонзилось не в плоть, а в сплетение мокрых и прочных канатов. Мои руки дрогнули от отдачи, но я сцепил зубы и навалился всем телом — наконечник зашел еще чуть дальше, а из отверстия хлынула густая кровь. Она зашипела, соприкасаясь с ледяной шкурой, и мгновенно застыла сосульками. Ноздри с запозданием атаковало амбре немытого дикого зверя.
Вепрь пронзительно взревел от боли и развернул свою массивную голову ко мне, пытаясь боднуть гигантскими клыками-бивнями, но не достал, копье не позволило. Древко затрещало, но выдержало. Я уперся ногами во влажную землю, замедляя каждый маневр зверя и чувствуя, как подошвы теперь будто примерзают к оледенелой поверхности, давая хоть какую-то опору.
Пока я отвлекал его, копейщики, пользуясь моментом, зашли с флангов и вонзили еще несколько длинных копий в морозистые бока вепря, пробивая необычайно толстую шкуру. Но покрывающий зверя лед тут же схватывал скупо вытекающую кровь. Тварь будто не замечала новых ран.
Теперь уже пятеро здоровенных мужчин пытались удержать чудовище на одном месте. Пот заливал глаза, а пальцы коченели от холода. Древки покрылись морозной коркой, выскальзывая из рук. Кто-то из второй линии выронил оружие, чертыхаясь и растирая обмороженные пальцы.
В то же время остальные дружинники наконец окружили чудовище и принялись разить его в уязвимые места. От ударов по моргалам вепрь дергал мордой и уворачивался, а выпады по чрезвычайно крепким копытам не причиняли ему особого вреда, чиркая по кости и мощным разветвленным
