месте, а его глаза метались в поисках незримого противника.
— Что-то не так? — моя улыбка стала шире, обнажая зубы. — Неужели камнями кто-то кидается? Или… просто показалось?
Он дико уставился на меня, а затем, подстегиваемый злобой, резко рванулся вперед — и замер, словно налетел на стену. Ноги намертво приросли к сырой земле, отказываясь повиноваться хозяину.
Испуг и дикое недоумение плеснули в его взгляде. Запах страха в воздухе стал ещё гуще, слаще, от него почти кружилась голова — этот нектар был лучшей наградой за скуку долгого пути.
— А вы и правда такие добрые, — я медленно вскинула голову, чтобы поймать взгляд их главаря, который всё ещё сжимал моё плечо, не понимая, что происходит. — Даже пальцем не трогаете. Может… вы меня всё-таки отпустите? — мой голос стал вкрадчивым, почти нежным. — Пожалуйста…
Мужчина выругался сквозь зубы — грязно, резко, с клокочущей в горле яростью.
— Да что с вами, чёрт возьми, творится, идиоты?! — он полоснул бешеным взглядом своих пособников. — Ты чего застыл, как истукан?!
Мужчина с силой пнул худощавого в голень. Тот охнул, качнулся, едва не потеряв равновесие… но его ступни всё ещё вросшие в землю не шелохнулись.
Главарь, окончательно теряя терпение, рванул меня за плечо, вырывая из оцепенения и разворачивая к себе. Я вскинула голову, вновь изображая отчаянную попытку вырваться, но он лишь жёстче перехватил моё запястье. Грубые пальцы мёртвой хваткой впились в кожу, оставляя багровые следы. Силы этому зверю было не занимать.
— Отпусти меня! — мой крик полоснул по лесной тишине, сопровождая очередной рывок.
Я извивалась всем телом, используя каждый дюйм пространства: топтала его тяжёлые ботинки, пыталась достать коленом до паха, била наотмашь, надеясь проскользнуть под рукой. Но он хладнокровно гасил каждый мой выпад. Спокойно, с утробным, раздраженным рычанием, будто я была не человеком, а назойливым, мелким животным, решившим показать зубы.
В следующую секунду его ладонь метнулась к моему горлу. Широкие пальцы сомкнулись на шее, вдавливая кожу и перекрывая доступ к кислороду.
— Хватит брыкаться, дрянь, — прошипел он мне прямо в ухо, обдавая запахом табака и злобы.
Я не отвела взгляд. Напротив — впилась в его зрачки своими, чувствуя, как внутри закипает ледяной океан силы.
— Иначе… что? — прохрипела я, глядя на него в упор, не мигая.
Воздух вокруг нас внезапно стал тяжёлым, маслянистым. Тьма, до этого прятавшаяся в складках коры и между корней, начала медленно, тягуче стекаться к моим ногам. Лес вокруг мгновенно задохнулся, погрузившись в абсолютную, мёртвую тишину. Главарь инстинктивно подался назад, охваченный первобытной тревогой, но руки с моей шеи так и не убрал.
— Что ты мне сделаешь, ничтожество? — добавила я, и мой голос теперь звучал как шелест осыпающегося льда.
В то же мгновение его пальцы разжались. Сами собой, против его воли, словно их вывернула невидимая стальная клешня. Мужчина уставился на свою ладонь с таким выражением, будто она внезапно превратилась в ядовитую змею. Затем он медленно, с нарастающим ужасом, перевел взгляд на меня.
Самодовольная, хищная улыбка скользнула по моим губам. Тьма вокруг сгустилась до предела, став почти осязаемой — она замерла в волоске от того, чтобы коснуться его горла своими ледяными призрачными пальцами. Я уже предвкушала вкус его страха, но внезапно из-за его спины, со стороны заправки, донесся резкий, властный голос:
— Эй!
Главарь вздрогнул и резко обернулся на звук. Я выглянула из-за его широкого плеча, и моё сердце, только что холодное как гранит, пропустило удар.
На границе света и тени стоял Идо…
Какого дьявола?!
Я метнула в Идо резкий, яростный взгляд, который буквально вопил: «Не вовремя! Убирайся отсюда, не смей лезть!» Но вся моя выверенная злость рассыпалась в прах, стоило мне на мгновение встретиться с ним глазами.
Он смотрел на меня так, будто последние несколько минут лихорадочно прочесывал реальность в поисках моей тени. Не обнаружив меня ни в салоне машины, ни на залитой дождём заправке, он не на шутку испугался — и этот первобытный, не скрытый страх за меня проступил на его лице слишком отчетливо.
В груди болезненно, по живому кольнуло.
Да что с ним, черт возьми, происходит?! Мне не нужно его беспокойство. Не нужно это жертвенное выражение лица. Мне в гробу не сдалось его… участие.
Я снова нахмурилась, буквально испепеляя его взглядом и транслируя немую, однозначную угрозу: «Стой на месте. Не смей вмешиваться». Но он, разумеется, проигнорировал мой безмолвный приказ и сделал решительный шаг вперёд, в глубь лесной тени.
Я не успела среагировать — главарь уже полностью переключил внимание на незваного гостя.
— Чего ты тут забыл, пацан? — процедил он сквозь зубы, оценивая масштаб новой проблемы. — Шёл бы ты лесом, пока ноги целы.
Он резко, с пренебрежительной силой толкнул меня в сторону, словно тряпичную куклу, отработанный материал.
— Держите её! — рявкнул он подельникам.
Меня тут же перехватили те двое, что успели немного очухаться от моего «колдовства». Вцепились мёртвой хваткой подмышки, зажимая с двух сторон, как в тиски.
Мужчина тяжёлой, уверенной походкой направился прямиком к Идо. В его кулаке хищно, по крысиному блеснуло узкое лезвие выкидного ножа.
Я прекрасно осознавала: против такого, как Идо, эта железка — не более чем бесполезная игрушка, зубочистка в руках младенца. И всё же внутри что-то болезненно и звонко дрогнуло — слишком живо, слишком по-настоящему.
Да как этот подонок вообще смеет?! Нападать на Идо — это моя исключительная, выстраданная годами привилегия, а не какого-то придорожного быдла!
— Нет, пожалуйста, не надо! — взвыла я, вновь самозабвенно ныряя в свою роль жертвы.
Рванувшись вперед с неожиданной для «напуганной девчонки» силой, я без труда выпуталась из их грубой хватки и мёртвой хваткой вцепилась в рукав куртки главаря, преграждая ему путь.
— Не смейте его трогать! — мой крик разорвал вязкую лесную тишину.
Главарь с рычанием отшвырнул меня в сторону,
