Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
Ну да, — Фешт усмехнулся. — Калу-Мошенник первым из Неизвестных Отцов додумался использовать артефакты из кризис — зон для нужд народа. Это его заслуга, что ментоскопировать стали везде и всех. Даже в захолустьях Приграничья. А потом он придумал «Волшебное путешествие». Блистательную карьеру, доложу вам, братцы, сделал. Только жадность доходягу погубила, — вдруг по-дэковски выразился он. — Вздумал продать технологию пандейцам, еле-еле ноги от контрразведки унес.
Т-теперь д-дэк, — заметил Клаат. — К-кто бы мог п-поду-умать, г-господа.
Черты желчного лица Васку обострились пуще обычного.
Отдал концы Калу — Мошенник, господа.
Птицелов подпрыгнул и ударился головой о
верхние нары.
К-как? К-когда? — проговорил он, заикаясь, почти как шеф грязевиков.
Васку с любопытством поглядел на Птицелова, потом рассказал:
Мезокрыл его подсек на расчистке. Три дня пролежал Калу в лагерном госпитале. В клинику Курорта его решили не перевозить. Зачем гонять вертолет ради какого-то дэка?
Само собой, само собой… — Мусарош с задумчивым видом почесал подмышку.
Вот и конец Калу-Мошеннику, — Оллу Фешт щелкнул пальцами, Васку сейчас же подал ему портсигар. — От судьбы долго не побегаешь.
А Птицелов, не говоря ни слова, встал и ушел в противоположную часть бомбоубежища. Он понимал, что рискует навлечь на себя гнев начальства. Причем шефов всех трех основных секторов сразу. Но он не мог больше оставаться вместе с ними. Какая, массаракш, карьера?..
У него друг погиб! А они — «от судьбы не побегаешь» Птицелов сел на свободные нары, обхватил голову руками. Уставился красными сухими глазами на разношерстную толпу сотрудников Отдела «М». И сидел так час или даже дольше. Сидел до тех пор, пока вновь не ожили динамики системы оповещения:
«Внимание! Говорит Штаб гражданской обороны Столицы! Отбой тревоги! Внимание! Отбой тревоги!»
От общежития на территории Департамента специальных исследований до скромного трехэтажного, если не считать подземных уровней, здания Отдела «Массаракш» рукой подать, и Птицелову не часто приходилось пользоваться транспортом. Тем более что персонального средства передвижения ему не полагалось. Да и вообще из-за проблем с финансированием таковые могли себе позволить лишь глава Отдела, да начальники секторов. Поррумоварруи разъезжал на черном лимузине модели «С-16», который сам же профессор без всякой почтительности именовал «имперским хламом». У Фешта был прекрасный пандейский двухколесный «Зартак» — нечто среднее между мотоциклом и автомобилем. Остальные довольствовались кто мотоциклами, а кто и велосипедами. У Птицелова не было даже велосипеда, но он не слишком жалел об этом. Если приходилось выбираться в город, ходил пешком или втискивался в общественный транспорт. Иногда подбрасывало начальство.
Столица не то чтобы нравилась Птицелову, но притягивала его. Своей многолюдностью, разнообразием строений. Он никак не мог привыкнуть, что такой большой город и не в руинах. Ни грязь переулков, ни толчея на тротуарах, ни вечный смог над крышам, ни промозглая сырость не смущали мутанта. К грязи ему не привыкать, а толчея — ничто по сравнению с теснотой делинквентского барака. Да и смог пополам с дождем — сущие пустяки, если вспомнить дрожание радиоактивного воздуха над Стеклянной Плешью или безжалостный зной мангровых джунглей в устье Голубой Змеи. а не разворочено ядерным взрывом, как за Голубой Змеей. В театрах пели или разыгрывали эпизоды вымышленной жизни — пели люди, а не ветер, несущий радиоактивную пыль; лицедействовали настоящие актеры, а не полусумасшедшие выродки. В кинеме кривлялись на экране, а не на сцене, как в театре. Птицелов не особенно понимал разницу между этими двумя способами развлечь праздную публику, но в кинему заходил реже. Его смущали таблички «Не для мутантов». И хотя никто не заставлял его на входе снимать ботинок, каждый раз Птицелов чувствовал неловкость, вплоть до поджимания всех двенадцати пальцев.
Нет, в театрах таких табличек не вешали, да и в музеях с библиотеками — тоже. В отличие от кинемы эти заведения были государственными. А государственная власть в лице Комитета Спасения Отечества запрещала ге- нофобию. Повсюду в общественных зданиях были развешаны красочные плакаты с изображением розовощекого здоровяка, обнимающего за плечи хилого уродца с искривленной от счастья физиономией. Однако подпись под этим изображением вгоняла Птицелова в хандру:
Мутант — не выродок ужасный,
Он брат твой, добрый и несчастный!
Впрочем, кроме него, мало кто обращал на этии плакаты внимание. А на мутантов обращали. И не всегда — доброжелательное. Ведь, как известно, бьют не по плакату, а по морде. Несколько раз Птицелову приходилось заступаться за собратьев. Силы ему было не занимать — «, 11асибо раскорчевке. А искусству уличной драки его обучал Васку, который на добровольных началах был инструктором по рукопашному бою. У него тренировались все сотрудники сектора, да и сам Оллу Фешт не брезговал. Васку Саад дрался здорово. Птицелов сумел оценить это в день приезда в Столицу, когда толпа каких-то угрюмых мужиков, воняющих потом, перегаром и солидолом, выпихнула из двухэтажного автобуса двух «интеллихентов». К несчастью для мужиков, «интеллихентами» оказались Васку с 11тицеловом. Мутант успел засандалить промеж глаз двум или трем самым нетерпеливым, когда в центре жаждущей учинить расправу толпы будто бомба рванула. В один миг Васку сделался похожим на многорукую обезьяну из кризис- зоны, только этой «обезьяне» бумеранги были без надобности. Васку и без бумерангов гвоздил так, что черепа трещали да брызгала фонтаном юшка. Не прошло и нескольких секунд, как драка кончилась. Оказалось, что у агента Васку Саада не шесть и не четыре, а всего две руки, что дышит он ровно, словно до этого нюхал цветочки, а не дрался с целой толпой, и что на нем ни единой царапинки — даже кожа на костяшках пальцев не содрана.
Васку подмигнул остолбеневшему Птицелову и сказал:
Видал, выродок?
Научишь?! — выдохнул Птицелов.
Васку покачал головой.
Этому не научишь, — проговорил он. — Я тебя другому научу, желторотик. Менее эффектному, но не менее эффективному.
Спасибо! — откликнулся Птицелов. — Буду рад!
Посмотрим, — сказал Васку, глядя на мутанта как-то по-новому. — Посмотрим, будешь ли ты рад, потому что придется попотеть…
И Птицелов потел. А куда деваться?! Инструктором Саад был безжалостным. Часто после тренировки Птицелов пластом валялся на общежитской койке, а ведь надо было идти еще на занятия по ориентированию, парадоксальной баллистике, спецметодам ведения слежки, допроса, вербовки и прочим премудростям разведывательной и контрразведывательной службы. Не говоря уже о математике, правописании, основах мирографии и иностранных языках. Да ладно бы только иностранных. Сам профессор Поррумоварруи преподавал новоиспеченным сотрудникам Отдела «М» язык грязевиков. Это вам не пандейский с хонтийским и даже не наречие Архипелага — это такая абракадабра, что язык сломишь и мозги вывихнешь. Птицелов зубрил как мог. Даже на занятиях по разминированию и на стрельбище повторял про себя, будто птица-балаболка: «Ках назваецца вашша… Сколико агенттоо вашшй разведдке… Ках ползовацца этоой тегхникои…».
Словарь языка грязевиков — книжица довольно тонкая. Попробуй выкачать из иноми- рянина сколько-нибудь ценную информацию, пользуясь столь ограниченным словарным запасом? Тем более — из матерого разведчика. На это никто и не рассчитывал. Рядовых агентов обучали наречию грязевиков на тот счастливый случай, если удастся захватить, к примеру, пилота корабля, не знающего ни одного из трех официальных языков Свободного Отечества. Правда, ни пилота-грязевика, ни самого корабля никто, кроме Птицелова, в Отделе «М» в глаза не видел. Вернее, пилота-то как раз видели. Мак Сим был человеком не просто известным в стране, а донельзя популярным. Как же! Избавитель от ненавистного ига Неизвестных Отцов! Истребитель зловещего Центра! Фотографии Мака Сима постоянно мелькали в телепередачах. Старые фотографии, сделанные еще во время суда над выродками-террористами, Режиссер Тээд Боон сконструировал завлекательную кинему, где чего только не было: и побег из лагеря, и схватка с белой субмариной, и битва с хонтийскими танками, и подрыв Центра. В главной роли снялся сам Васку Штеф, который был похож на настоящего Мака Сима не более, чем армейский сапог на женскую туфельку.
Само собой, принадлежность «героя революции» к иномирному племени грязевиков была строжайшей государственной тайной. Мак Сим перестал появляться в ДСИ сразу после уничтожения Центра, но оперативному сектору было известно, что Мир он не покинул. Время от времени полевые агенты присылали донесения из разных краев, где были замечены следы «героя». И как раз сегодня в секторе раздался телефонный звонок — в Столицу доставлено очередное донесение. Курьер должен был передать пакет сотруднику Отдела «М», знающему специальный пароль, в пивной на стыке улиц Третьей Котельной и Второй Пригородной. Телефонам и рациям Оллу Фешт в таких случаях не доверял. Грязевикам ничего не стоило перехватить любую передачу или звонок. Сами же они пользовались какой-то дьявольской системой связи, не использующей электромагнитных волн. М-агенты вообще не узнали бы ни о каких передатчиках, если бы универсальный термоэмиссионный преобразователь, который грязевики применяли в качестве источника питания для своих устройств, не сбрасывал избыточную энергию в микроволновом диапазоне.
Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63
