Я услышал карканье — не одно, а тысячи, сливающиеся в единый, оглушительный хор, который звучал не снаружи, а прямо у меня в голове.
Свет погас. Вернее, он сменился другим — тусклым и серым. Пол под ногами исчез. Но мы не упали. Всё вокруг оказалось покрыто туманом. В нём мелькали тени: силуэты деревьев с кривыми, голыми ветвями, очертания острых скал и крылья воронов.
— Мир тотема, — донёсся до меня голос Кроу. — Здесь обитает дух Стаи. Не отдельные вороны. Их коллективный разум. Их память. Их воля.
Туман перед нами внезапно рассеялся, отступив, как занавес. Мы оказались на вершине гигантского, мёртвого дерева. Вернее, на том, что от него осталось: огромный, почерневший ствол, вздымающийся в серое, беззвёздное небо, и ветви, торчащие во все стороны. Масштабы были сюрреалистичны. Каждая ветвь была шириной с городскую улицу, а ствол терялся в высоте, упираясь, казалось, в само небо.
И на самой толстой ветви, прямо перед нами, сидел Ворон.
Да. Это слово стоит писать с заглавной буквы. Ведь это было нечто большее чем просто птица. Он был огромен, размером с целого слона. Его перья будто были созданы из абсолютной пустоты, поглощающей тусклый свет этого мира. Только глаза выделялись на этом фоне — два огромных, мерцающих интеллектом агата, в которых отражалась вековая мудрость.
Кроу стоял рядом со мной, но его осанка изменилась. Он выпрямился, и в его позе читалось уважение равного к равному. Он склонил голову, но не низко.
— Старейший. Я привёл того, о ком говорил.
Глаза Ворона медленно, с невыразимой тяжестью, перевели фокус с Кроу на меня. Я почувствовал, как моя мана, всё моё существо, пронизывается этим взглядом, будто меня рассматривают под линзой, способной видеть не только тело, но и душу, прошлое и смутные очертания возможного будущего.
Голос Ворона не звучал в ушах. Он возникал прямо в сознании, глубокий, скрипучий, состоящий из шороха тысяч крыльев и треска ломающихся костей.
— Кроу-С-Тенью-В-Крыльях. Ты сдержал слово. Привёл птенца. Но птенец… пуст.
Я заставил себя выпрямиться под этим давлением.
— Пуст? — мысленно послал я, не зная, как ещё общаться.
— В тебе нет духа Ворона, — прозвучал приговор в моей голове. — Ты жаждешь свободы, но сам себя ограничиваешь. Твоя суть не в небесах среди нас. Тебя сковывает паутина, которую ты сам и сплёл. Возможно, ты сможешь измениться, но не сейчас. Твой путь не среди нашей стаи. Он иной…
Разочарование, горькое и острое, кольнуло меня. Я видел, какие возможности давал контракт Кроу. И я надеялся…
— Значит, контракт невозможен? — спросил я, стараясь, чтобы в мысленном «голосе» не прозвучало разочарование.
Ворон склонил голову набок. В его глазах мелькнула искра, которую я счёл бы насмешкой, будь это существо способно на такие простые эмоции.
— Контракт Тотема? Нет. Ты не можешь стать частью Стаи. Ты не сможешь нести наши цепи, и мы не сможем принять твои. Наши пути принципиально различны. Но…
Он расправил крылья. Казалось, на мгновение померкло и без того тусклое небо. Бесчисленные тени отделились от его перьев и закружились вокруг нас — силуэты воронов всех размеров, от крошечных до исполинских.
— … мир велик. И Стая всегда голодна. Ты не можешь стать одним из нас. Но ты можешь стать… союзником. Проводником.
— Проводником? — мысленно переспросил я.
— Магия, — проскрипел голос в моей голове. — Чистая, структурированная мана вашего мира. Для нас она… пряность. Редкий деликатес. Она укрепляет наш дух в этой реальности, позволяет проявиться ярче, действовать дольше. Кроу-С-Тенью-В-Крыльях платит нам своей сутью. Ты… другой. Ты сам — источник интересного вкуса. Твоя мана, которую ты так старательно точишь, как клинок… она могла бы стать нашей платой.
Я посмотрел на Кроу. Он стоял неподвижно, его лицо было каменной маской, но в глазах я прочитал едва уловимое ожидание. Он предвидел такой исход.
— Что вы предлагаете? — спросил я Ворона.
— Договор, а не Контракт. Стая позволит тебе призывать наших младших собратьев. Они будут служить тебе глазами в небе, голосом в тишине, когтями в темноте. Взамен на службу ты будешь платить маной. Но лишь младших ты сможешь позвать. Старшие не откликнутся на твой зов. Наша связь недостаточна для того, чтобы ты призвал кого-то из них в свой мир.
Это было не то, на что я рассчитывал. Не сила тотема, не слияние с духом стаи, а простая сделка: мана в обмен на услуги. Что-то вроде найма. И меня это устраивало, но всё же, любопытство показало себя.
— А если я откажусь? — задал я вопрос.
Ворон пронзительно каркнул, отчего задрожала ветвь под нами, а с неба посыпался пепел, похожий на перья.
— Тогда ты уйдёшь отсюда с пустыми руками. И двери этого мира для тебя захлопнутся. Навсегда. Стая не навязывает свои услуги. Но и не предлагает их дважды.
Выбора, по сути, не было. Отказаться — значит лишиться потенциально огромного преимущества. Шпионаж, связь, отвлечение внимания, даже мелкие диверсии — возможности были огромны. А цена… цена была приемлемой.
— Есть ограничения? — спросил я, стараясь мыслить практично. — На время призыва, на расстояние, на то, что я могу им приказать?
— Они не будут бросаться в пламя ради тебя, если ты не заплатишь за это отдельно и щедро, — мысленно усмехнулся Ворон. — Мы не глупцы. Мы — вороны. Мы будем наблюдать, доставлять вести, воровать мелкие предметы, пугать твоих врагов. Детали и границы можно оговорить. Вопрос лишь в цене, что ты готов будешь заплатить.
Я взглянул на Кроу. Он едва заметно кивнул. Мол, решение за тобой, но шанс упускать не стоит.
— Я согласен, — окончательно решил я.
Глаза Ворона вспыхнули ярче. Вокруг закружились тени, и я почувствовал, как в моём сознании начинает формироваться что-то новое — не голос, а сложная, многослойная структура, похожая на проект договора. Объёмы маны. Частота «платежей». Максимальное количество птиц, которых я могу удерживать одновременно. Всё это возникало в голове в виде образов, ощущений, а не слов. Я сосредоточился, внося свои поправки: штраф за преждевременный уход; обязательство воронов не шпионить за мной и моими близкими по своей инициативе; цена помощи, если я буду без сознания и многое иное.
Торг был невербальным, напряжённым и утомительным. Ворон был древним и невероятно хитрым. Он пытался ввести скрытые условия, размытые формулировки. Я, обученный Кроу читать между строк в самых сложных гримуарах, упирался, требуя
