гармония. Ведь весь мир внутри сферы делился на четыре сектора, расходящихся от башни, словно стороны света.
Первая часть пространства напоминала безбрежное газовое облако, дрейфующее в абсолютной пустоте космического вакуума. Тонкие нити фиолетового и лазурного газа сплетались в причудливые узоры, создавая иллюзию окна в самую далекую и неизведанную часть вселенной. Было невозможно понять: то ли это часть макрокосма уменьшилась до размеров сектора, то ли само пространство породило проход в этот бесконечный простор.
Второй сектор представлял собой полную противоположность космическому холоду. Это было поле из битого обсидиана, над которым бушевали грозы из алых молний. Каждый раз, когда меч Акиро в реальности впитывал силу демонов, этот сектор пульсировал, расширяя свои границы.
Третий сектор казался наиболее мирным, но оттого и самым пугающим. Это был сад, где растения были созданы из чистого белого света. Листья деревьев шелестели, издавая звуки, похожие на шепот тысяч голосов, поющих в унисон одну и ту же забытую песню. А «трава», словно рыжая шерсть неведомого зверя, была с виду невероятно пушистой и казалось периной, на которой можно утонуть в нежности и теплоте. Вот только голубые искры, что словно волны, пробегали по этой «траве», своей мощью и треском отбивали любое желания приближаться к этой мягкой перине.
Четвертый сектор оставался скрытым в густом непроглядном тумане, который не пропускал света башни. Даже сам дух редко направлял свой взор в ту сторону, будто там хранилось нечто, к чему он сам еще не был готов прикоснуться или даже рассмотреть. Ибо каждый раз, когда он направлял свой взор в ту сторону, его как будто затягивало туда неведомой силой. И не просто затягивало, но еще и дарило ощущения спокойствия и умиротворения. Казалось, что стоило лишь перестать сопротивляться, и разум окажется в огромном поле гармонии и счастья.
Мужчина на вершине башни поправил воротник кожаной куртки и усмехнулся, глядя на космическую туманность. В реальности Акиро тащил раненых к ратуше, а здесь, в центре своего персонального мира, дух готовился, чтобы снова взять бразды тела в свои руки.
— Ну что, малая, — негромко произнес он, — кажется, наш студент совсем выдохся. Пора показать этим рогатым, как на самом деле выглядит конец света.
Дух, перестав любоваться космическим безмолвием внизу, тяжело вздохнул и обернулся. Сделал он это с почти осязаемым сожалением — казалось, будь его воля, он бы и дальше стоял спиной к тому, что находилось на вершине башни. И на это у него были веские причины.
Если вид за пределами башни грозил сознанию потерей в безднах безумия, то вершина ничуть не уступала в странности, а в чем-то, пожалуй, и превосходила. Перед глазами духа развернулась совершенно футуристическая, не поддающаяся земной логике картина.
Пространство здесь представляло собой огромную пустыню, уходящую за горизонт. Её освещал двойственный свет: густое фиолетовое сияние, исходящее от оболочки сферы и окутывающее всё вокруг неоновыми искрами, и безымянное «солнце» — жаркий свет без видимого источника, который просто существовал, заливая пески яростным золотом. В результате этого светового состязания пески под ногами окрашивались в невообразимые тона: от жгучей жары классической пустыни до холодного космического неона с изумрудными переливами. В этом безумстве красок, словно инородные тела, стояли два строения.
Одним был уютный одноэтажный домик, окруженный небольшим цветущим садом. Между карликовыми деревьями вились ухоженные тропки, а воздух казался пропитанным ароматом вечной весны. Но была одна деталь, превращавшая эту идиллию в жуть: сад находился под светом невидимого солнца и был со всех сторон заключен в стеклянную клетку. Это стекло было идеально прозрачным, но абсолютно неразрушимым — дух не раз проверял его на прочность своей силой, но так и не смог даже поцарапать.
Рядом со стеклянным кубом возвышался черный параллелепипед размером с двухэтажный коттедж. У этого строения была лишь одна деталь — ярко-белая дверь, лишенная ручки. Это был нынешний дом духа, который всегда оставался в тени фиолетового освещения.
Между этими двумя постройками проходил хрустальный туннель. Со стороны казалось, что он связывал их, но на деле прохода там не существовало. По крайней мере, пока.
Дух подошел вплотную к невидимой преграде и приложил ладонь к холодному непробиваемому стеклу.
— Может уже покажешься? Или так и будем общаться, не видя друг друга? — негромко произнес он, глядя вглубь цветущего сада.
Из-за дерева медленно и нерешительно вышла она. У неё не было имени, лишь облик, который мог растопить сердце любого смертного.
На макушке красовались очаровательные рыжие пушистые ушки, а шикарный хвост нервно метался из стороны в сторону, выдавая крайнее смущение хозяйки. Нежное, почти детское личико с большими полными доверия карими глазами и аккуратными бровями обрамляла густая челка пушистых волос. На вид ей было не больше четырнадцати лет — хрупкая девичья фигура с едва наметившейся грудью и ростом, едва превышавшим полтора метра. Она не произнесла ни слова. Девочка посмотрела на духа снизу вверх, и он ощутил мягкую, но отчетливую ментальную волну, несущую в себе смесь обиды и робкого любопытства. Её мимика была красноречивее любых слов: поджатые губы и чуть нахмуренные брови говорили о том, что она недовольна его долгим отсутствием.
Внешность этой «милоты» вызвала бы улыбку умиления у кого угодно, но только не у него. Для него она была вредной и наглой сожительницей, из-за которой его уютный «черный параллелепипед» превратился в безумное многоуровневое пространство. Они делили один меч, одну судьбу и теперь — одно астральное измерение.
Дух усмехнулся, глядя, как она пыталась скрыть смущение, пряча лицо в пушистом воротнике своего платья.
— И когда ты наконец соизволишь заговорить? — дух осуждающе покачал головой, скрестив руки на груди. Его кожаная куртка негромко скрипнула, а заклепки блеснули в фиолетовом мареве.
Ответом ему стала плотная, почти физически ощутимая стена холодного безразличия. Девочка-лисичка даже не повернула головы, продолжая рассматривать свои маленькие ладони. Это была эмоция полного абсолютного игнорирования, транслируемая так четко, что в воздухе запахло инеем.
— Ясно-понятно, — хмыкнул он, поправляя воротник. — Ладно, вредина. Значит, вернемся к делам. Что там у тебя с подготовкой? Сможешь расширить зону поглощения силы?
В его сознание ударил короткий уверенный импульс — мягкая теплая волна, напоминающая прикосновение солнечного луча. Это было согласие, лишенное всяких сомнений.
— А как велик радиус? — дух прищурился, пытаясь разглядеть за её маской спокойствия хоть какую-то конкретику.
Рыжие ушки на макушке девушки дернулись, а хвост описал в воздухе замысловатую петлю. Этот жест не нес в себе ничего, кроме туманной неясности. Будто она сама еще
