важном, тем лучше. А ещё, сидя в тюрьме я видел заказчиков убийств своих бизнес-партнеров. В большинстве своем их истории были похожи.
Два друга, не разлей вода, начинали бизнес с ноля. Вместе отбивались от бандитов, попадали в долги, прогорали, но стиснув зубы начинали заново. Вместе они и добились успеха. И вот этот самый успех их губил. Вскоре лучшие друзья превращались в непримиримых врагов, готовых на всё, чтобы единолично управлять компанией. Кого-то сам вдруг начинал замечать «несправедливость» в распределении прибыли, кто-то не мог доказать другу, что нужно заняться чем-то новым и снова рискнуть, ну а в некоторые эти чувства разжигали жены и подруги, нашептывая им по ночам мысли, что он достоин большего, что он тянет за собой балласт, или что друг ни хрена не делает и получает за это деньги. Всякое я видел, и оказаться на месте тех самых бедолаг, которых закопали в лесу, или которые сели, устраняя конкурента, мне не хотелось.
Но была и другая сторона. Если со мной что-нибудь случится в Анголе, бидон так и останется лежать в овраге. Через несколько лет деньги окончательно превратятся в макулатуру, а золото, скорее всего, случайно найдёт какой-нибудь новый хозяин участка. Нет, так оставлять нельзя. Я принял решение, пошёл к себе и почти сразу лёг спать.
На следующий день я вышел из дома ещё затемно. Бабушка только выглянула из комнаты.
— Ты куда в такую рань?
— Спи бабуль. Дел много, решили сегодня пораньше начать.
Она кивнула и снова закрыла дверь.
До участка я добрался первым автобусом. Ворота в садовое товарищество были ещё закрыты, вокруг стояла привычная зимняя тишина. Снег за ночь слегка припорошил дорожки, скрыв вчерашние следы.
Открыв бытовку, я первым делом достал из-под нар инструменты. До оврага дошёл быстро, место я помнил прекрасно. Снег пришлось разгребать до самой земли, потом в ход пошла лопатка. Через несколько минут металл глухо звякнул о крышку бидона. Я осторожно вытащил его наружу, очистил от налипшей земли и перенёс в бытовку.
Внутри всё осталось так же, как я укладывал несколько месяцев назад. Пачки денег, завёрнутые в кулек золотые изделия. Несколько минут я просто сидел, рассматривая содержимое, потом принялся за работу.
Деньги я вынул и переложил в сумку, которую взял с собой из дома, а золото я сложил в отдельный плотный свёрток, тщательно упаковал его обратно в бидон, вышел из бытовки и закопал уже в другом месте, почти у самого края участка, где по осени рабочие уже успели поставить подпорную стену. Снова сюда больше никто не сунется.
Вернувшись обратно, я затопил печь и поставил вариться чай. Тут нам с Максом предстояло провести много времени, и сидеть в холоде, если есть буржуйка, было глупо.
Минут через сорок возле участка остановилась машина. Я выглянул в окно, приехал Макс. Он вошёл в бытовку, стряхнул с ботинок снег и сразу заметил стоящую на столе сумку.
— Ты что с утра пораньше куда-то собрался?
Вместо ответа я молча достал одну пачку денег и положил её перед ним. Потом вторую, третью, четвёртую. Макс несколько секунд смотрел на них, не понимая, что происходит, потом медленно поднял на меня глаза.
— Серый… Это что такое?
— Общак.
Макс несколько секунд молча смотрел то на деньги, то на меня, словно пытался понять, шучу я или нет.
— Тот самый?
— Тот самый, что пропал два года назад.
Он медленно сел рядом со мной.
— Подожди… Ты же говорил, что ни причем, что не знаешь где он, что вообще ни при делах…
— Да, говорил. И я по-прежнему ни при делах. Я его просто нашёл.
Макс молчал. Потом осторожно взял со стола одну пачку, перевернул её в руках и снова положил обратно.
— Просто нашел? Вот так просто? Где? Как? Почему ты нашел, а за два года никто другой не смог?
— Да потому что никому и в голову не могло прийти, где его Сява спрятал. Точнее не спрятал, а просто положил, чтобы потом видимо перепрятать, вот только не успел — Я устало потер лицо рукой — Он лежал в бидоне из-под пива, под сценой танцплощадки в парке, где мы обычно собирались побухать. Бидон просто там стоял. В тот день когда мы с тобой там встречались после моего приезда, я ждал тебя и просто от нечего делать отодвинул доску, и сам охренел. Растерялся сильно, и решил пока ничего никому не говорить, даже тебе дружище.
— Почему?
Я пожал плечами.
— Потому что тогда ещё не был уверен, как правильно поступить, не понимал, что со всем этим делать. Думал, сам разберусь и всё решу, но видимо не судьба, теперь это и твоя проблема тоже. А может наоборот, хорошо, что так получилось.
Макс посмотрел на меня, а потом перевел взгляд на сумку с деньгами.
— И сколько тут?
— Больше ста семидесяти тысяч братка. Дохрена.
Он тихо присвистнул.
— Охренеть… — Он откинулся к стене бытовки и долго молчал. — Ну и что теперь?
— А вот теперь начинается самое сложное. — Я придвинул к себе одну из пачек и постучал по ней пальцем. — Запомни главное. Эти деньги тратить просто так нельзя.
— В каком смысле?
— В прямом. Если мы завтра начнём покупать квартиры, машины и жить на широкую ногу, нас очень быстро спросят, откуда у двух бывших сержантов такие доходы.
— Это понятно.
— Да ничего тебе пока не понятно. Про общак до сих пор помнят. Может, не каждый бандит, но кто-то из старых точно жив. Если по городу поползут слухи, что Серегин вдруг начал сорить деньгами, кто-нибудь обязательно свяжет одно с другим.
Макс медленно кивнул.
— А если не бандиты, то налоговая, ОБХСС или ещё кто-нибудь. В Советском Союзе человек не может внезапно разбогатеть и не вызвать вопросов.
— Именно. — Я сделал небольшой глоток чая. — Поэтому пока тратить эти деньги мы вообще не будем.
Макс нахмурился.
— Тогда зачем они?
— Чтобы превратить их в имущество.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Скоро примут новый закон о кооперации. Уже весной. Полностью правила игры изменятся. Кооперативам разрешат гораздо больше, чем сейчас. Можно будет официально расширяться, покупать оборудование, недвижимость, торговать с зарубежными фирмами, много чего можно будет.
— Откуда ты это знаешь?
Я немного помолчал.
— Пока были на курсах, нам читали разные закрытые материалы. Не
