мой повар. Поэтому наслаждайтесь, а разговор отложим на потом.
— Как пожелаете. — Митя кивнул, продолжая трапезу.
Этот странный молодой человек внушал ему беспокойство. Даже внешне он будто нарочно выделялся среди других. Окажись такой в толпе — и любой бы заметил: белоснежные волосы, собранные в хвост, бледная кожа, словно он никогда не бывает на солнце, тонкие, почти детские пальцы. Всё в нём было не таким — чуждым, чужим.
Алексей взял бокал и опёрся на спинку кресла, взглянув на часы. Тонкий профиль, будто с монеты, царапнул память, но после всех передряг Митя не сумел вспомнить, к чему это, и махнул рукой. Позже. Сейчас — еда.
Слуг не было. Все перемены блюд появлялись на столе сами собой. Отведав каждого, Митя сыто расстегнул жилет и, взяв фужер, наполнил его красным вином.
— Благодарю за обед. Или это ужин? Несколько потерялся во времени. — Он хмыкнул. — Теперь я весь ваш. Вы ведь, наверное, хотели о чём-то меня расспросить?
Алексей удивился:
— Мне казалось, это вы хотите мне что-то поведать. Или я неправильно понял послание, переданное через госпожу Лютикову?
— Вы о «талантливом маге, что справляется с работой куда лучше супруги Григория Савельевича»? — догадался Митя.
— Возможно, — кивнул Алексей. — Но знаете, вы правы. Давайте поговорим обо всём с самого начала — и тогда, возможно, придём к общему решению. Как вам такая затея?
— Вполне. С чего мне начать?
— С того, почему бывший глава Департамента зеркальной магии Крещенска помог бежать моим людям.
Митя усмехнулся:
— Всё очень просто. Если вы знаете о моей бывшей должности, то должны знать и о последних событиях. Так вот: за службу Департаменту и империи, за то, что я жертвовал собой, — он провёл рукой по изувеченной щеке и протезу, — своими интересами, своими чувствами… я получил отставку и пенсию. Мол, ступайте и живите, как нравится. Ну или как можете.
— Однако я слышал, пенсия у вас втрое больше оклада — более чем хорошие деньги. Можете жить и не тужить, — заметил Алексей.
— Да уж, откупились, — Митя скривился. — Тут не поспоришь. Как мне целительница сказала: «Начните новую жизнь, поезжайте на море, а там, глядишь, кто-нибудь и…» — Он покачал головой и мрачно посмотрел на Алексея. — Не жду я милости от власть имущих. Без них всё решу и смогу. А вашим помог потому, что знал: те же правила они нарушают, поперёк идут. А значит, мне с ними по дороге.
— Очень интересно. И как эмоционально, и как драматично, — Алексей театрально поаплодировал. — Вот только откуда вы, такой бравый пенсионер, узнали про моих людей вообще?
Митя сделал глоток вина, прикидывая, как быть. Что ж, пан или пропал, — решил он.
— Шапин навёл. Предложил службу инкогнито — мол, для Департамента я ныне ноль без палочки, а ему сгожусь. Вот и рассказал, кто и где. А мне надобно было лишь глядеть да докладывать о действиях.
— Сам Шапин? — Алексей явно был удивлён. — И вы вот так мне об этом сообщаете? Понимаете, что он с вами сделает после этого?
— Что? Магии лишит, — Митя криво усмехнулся. — А если жизни — так и того лучше, чем помнить, на что был способен, и видеть, кем нынче стал. Никчёмная оболочка… Да, право слово, что это я распыляюсь? — Он резко поставил фужер на стол. Вино выплеснулось через край, багровым пятном растекшись по скатерти. — Вам не понять, — небрежно бросил бывший маг и замолчал.
Молчал и Алексей. Отложив в сторону надкусанный пирожок, он опустил руки под стол — и по комнате разнёсся странный гул, будто рой пчёл одномоментно влетел сюда, перепутав подземелье с ульем.
Митя вскинулся, пытаясь понять, откуда звук, и замер. Алексей, не вставая с кресла, двигался к нему. Колёса, приделанные к хитрому механизму, крутились, приводимые в движение поршнями. Изредка из двух труб, прикреплённых к спинке, вырывались клубы пара. Управляя этим чудом техники с помощью рычага на подлокотнике, Алексей подъехал к камину, словно не приближаясь к Мите, но сокращая расстояние между ними. Затем, морщась, ухватился за край клетчатого шотландского пледа, укрывавшего его по пояс, и сбросил его. Ткань скользнула на пол, обнажая скрюченные, безвольно висящие ноги.
Поймав ошеломлённый взгляд Мити, юноша криво усмехнулся, будто отражая его собственную улыбку:
— Говорите, мне не понять? Ну да, куда уж… — вздохнул он. — Вот вы — высокий, статный, на своих ногах — пеняете мне на непонимание. А между тем, я многое отдал бы, чтобы поменяться с вами местами. Верите, Дмитрий?
— Верю, — кивнул Митя. — Простите, я не знал… Я не хотел… Мне очень…
— Нет! — крикнул Алексей, подавшись вперёд. — Не смейте произносить при мне это слово! Не нужна мне жалость! Поняли? Я — это только то, что я есть. И уж поверьте, даже в таком теле я ничуть не сломлен духом. Поэтому оставьте свою жалость для себя — на тот случай, когда Шапин узнает о вашем предательстве.
— Но он узнает, только если вам будет угодно, — предположил Митя. — Мне кажется, у вас иные планы?
Алексей смерил его холодным взглядом. Митя только теперь заметил, что радужки его глаз — странного, если не сказать пугающего, красного цвета.
— Если вы и впредь будете столь проницательны, пожалуй, я найду вам применение, — наконец произнёс Алексей и потянулся за пледом. — А пока — подайте мой фужер и садитесь вот здесь, напротив. Думаю, нам есть о чём поговорить.
Глава 3
— Чем же именно занимается моя, скажем так, организация, по вашему мнению? — Алексей, вновь укрытый клетчатым пледом, с интересом рассматривал Митю сквозь хрусталь фужера, что он держал в руках, точно через лупу, так коллекционеры рассматривают новый экземпляр, особую находку в своем собрании.
— Вы настроены против магов, против их власти, — начал отвечать Митя, чувствуя себя как на экзамене, — желаете изменить уклад, нарушив установленный баланс сил.
— Вот как? — бледнокожий посмотрел на потолок, — а скажите вы считаете, я маг?
— Трудно определить, — признался Митя, — сами понимаете, способностей лишен, но скорее бы сделал ставку на то что нет, иначе, уж простите за прямоту, целители вас подлатали, придумали бы не эту причудливую колесницу, а
