направить силы на фронт внутренний. Белое движение уверенно набирало силу, и удержать власть в стране нужно было очень постараться. К тому же российская армия находилась на грани — три года войны полностью истощили бюджет, заводы закрывались, а транспортная система оказалась парализована. Солдаты из пролетариев массово дезертировали, крестьяне бежали поголовно, чтобы успеть к обещанному разделу земли, дисциплина в войсках рухнула, а приказы командования саботировали. К тому же в крупных городах, особенно в Петрограде, не хватало хлеба и товаров первой необходимости. Да и главный лозунг большевиков: «Мир — народам!» необходимо было подкрепить действием.
— Пишут, что вскоре в Париже состоится Межсоюзническая конференция стран Антанты, — чуть успокоившись, продолжил Яновский. — Прибудут представители более чем пятнадцати государств.
Ох ты! Я вспомнил об этой конференции — когда-то читал о ней. Выход России из войны послужил ее официальным поводом и именно там будет создан «Высший военный совет союзников», а после на закрытой встрече примут и секретное англо-французское соглашение о разделе России на сферы влияния. Если не ошибаюсь, раздел этот произошел по территориальному признаку относительно Черного моря. Французам отошла Украина, Крым и Бессарабия, а англичане согласились на Кавказ, Казачьи и Закаспийские области. Именно это соглашение и стало базой для будущей интервенции.
Можно ли что-то сделать, чтобы сорвать конференцию и не допустить подписание соглашения? Это сильно повлияло бы на события последующих месяцев и даже лет.
Сходу прикинуть все возможные последствия было сложно, но основное я уловил сразу. Во-первых, Англия и Франция могли начать соперничество за территории и за контроль над бакинской нефтью и украинским зерном. А во-вторых, без усиленной поддержки стран Антанты, без поставок оружия и финансовых вливания Белое движение быстрее потерпело бы поражение, и Гражданская война закончилась бы значительно раньше.
Вот только существовал и огромный минус при подобном раскладе. Первая мировая война продлилась бы явно дольше, ведь немцы получили бы доступ к югу России и его ресурсам, вероятно полностью поглотив Украину и Кавказ.
Вот и думай тут, стоит ли пытаться изменить историю или лучше оставить все как есть?
И все же… надо прикинуть, смогу ли я проникнуть на конференцию, ведь наверняка охрана там будет усиленная — еще бы, столько важных гостей прибывает.
— Знаете что, Константин Львович, а разузнайте-ка для меня все об организации этой конференции! Где будет проходить? Как будет охраняться? Где остановятся участники? Кто конкретно прибудет? Особенно интересуют гости из Великобритании…
— Задание понял! — Яновский свернул газету и поднялся. — Разрешите выполнять?
— Кофе-то допейте, поручик, а потом ступайте. И вот еще что — как все разузнаете, отправляйтесь в контору к нотариусу Фере. Временно побудете его личным телохранителем. Поживете при нем, вам выделят комнату. Полагаю, что на нотариуса может быть совершено покушение.
— Есть конкретные предположения? — нахмурился Яновский.
— Опасайтесь мадемуазель Делакруа. Фере опишет вам ее внешность. За ангельским личиком скрывается злой ум. При ней служит некий Гастон — он тоже весьма опасен. А пока напомните-ка мне адрес полковника Соколова? Прогуляюсь, погляжу со стороны, как он живет…
— Не ходили бы вы туда один, Николай Владимирович… как бы чего не случилось…
— Буду очень осторожен, — пообещал я, — без вас на контакт не пойду.
Поручик назвал адрес — улица была мне незнакома, но Париж — огромный город, затеряться в нем легче легкого. Так что мне очень повезло, что Яновский выяснил место проживания полковника заранее.
— Если вдруг что, телефонируйте вечером в отель, у мэтра Фере я видел на столе телефонный аппарат. Ночевать я буду в номере!
Мы распрощались и один за другим вышли на улицу. Яновский ушел пешком, а я поймал мотор — типичное «Марнское такси» и назвал адрес Соколова.
Машина тронулась с места. Мы выехали на набережную, ведущую вдоль Сены. Справа тянулись стены Лувра. Я засмотрелся, а таксистка — еще вполне молодая француженка, — заметила мой интерес и сообщила:
— Пустой стоит, все что было ценного, вывезли. И «Мону Лизу» тоже эвакуировали куда-то в провинцию ради безопасности.
— Время такое, — понимающе кивнул я.
На площади Согласия статуи были скрыты за деревянными лесами и укреплениями из мешков с землей.
Вдали высилась Эйфелева башня.
— Тоже закрыта для посещений, — указала на нее пальцем таксистка, — устроили там радиотелеграфный узел. А в пригороде — в Мезон-Лаффит знаете что сделали?
— Понятия не имею, — честно ответил я.
— Фальшивый Париж! — торжественно сообщил она. — Целые кварталы отстроили, даже вокзал и Триумфальную арку собрали — все из деревянных щитов и холстов! А ночью включают хитрую систему иллюминации.
— Чтобы немецких пилотов запутать? — догадался я.
— Именно!
Центр города был забит разномастными военными, прогуливающихся по бульварам под руку с дамами или попросту сидящих в небольших кофейнях, которых вокруг было неисчислимое множество. Из-за дефицита настоящего кофе жарили цикорий и ячмень, поэтому пахло в таких местах весьма специфически. А вот обслуживающий персонал состоял в основном из женщин. Мужчин не хватало, поэтому слабому полу пришлось освоить множество профессий от дворников до рабочих на заводах. Не удивительно, что за рулем машины, которую я остановил, сидела женщина. Впрочем, водила она весьма лихо.
— Тяжело нынче?
— На фронте тяжелее. Там убивают, а здесь что? Иногда самолет немецкий пролетит или дирижабль… бомбят… все устали от этой чертовой войны! Когда уже она окончится?
— Надеюсь, скоро…
До подписания Версальского договора оставался целый год, так что обнадежить эту женщину радостными новостями я не мог. А год еще прожить надо суметь.
Окна в машине были приоткрыты, и до меня доносился сильный запах гари и горелого торфа — это опять же из-за нехватки качественного угля — дома и фабрики топили тем, что имелось под рукой. Еще отчетливо пахло навозом, и вообще, я заметил, что на улицах прибавилось конных повозок.
Мы ехали долго, удаляясь от Первого округа все дальше.
— Монмартр, — пояснила таксистка, — скоро будем на месте.
Когда-то я любил гулять по местным улочкам, пить вино в небольших ресторанчиках, смотреть как работали уличные художники.
Мимо мелькнул остов знаменитого Мулен Руж, от которого остались одни руины.
— Что тут случилось? — поинтересовался я.
— Сгорело все еще пару лет назад… может отстроят заново, а может и нет…
Массивный силуэт еще недостроенной базилики Сакре-Кер высился над домами, как символ надежды. На холмах все еще стояли старые ветряные мельницы, а большинство домов вокруг
