допустимые. Ведь осторожность от трусости отделяет весьма условная грань.
Как бы то ни было, обратного пути уже нет. Время вышло, и, заплатив удвоенную цену, я понесся навстречу неизвестному.
* * *
Холодный и злой воздух ударил в лицо, выбивая слезу из глаз. Я отвернулся, подставляя этим резким порывам свою спину. По обе стороны от меня на сотни метров вверх уходили отвесные скалы, лишенные всякой растительности. Я будто угодил в разлом или гигантскую трещину, на дне которой образовалась неровная дорога, ведущая в двух направлениях. А над головой как предвестники грядущей беды нависали багровые тучи, беспрестанно подсвечиваемые изнутри вспышками приглушённого света.
— Символично, не находишь?
Спрашивал человек, стоящий напротив. В отличии от меня он не боялся подставлять своё лицо жестоким и колючим ударам стихии. Одет он был так же, как и я — в просторный серый балахон участника, разве что капюшон, накинутый на голову, скрывал от меня его лицо. И как его только не сдувает?
Претендент? Но где тогда остальные? И где, черт возьми, Фей?
— Только два пути, — меж тем продолжил незнакомец. — Пойдешь вперёд, и ветер будет дуть тебе в спину, подталкивать поскорее сделать новый шаг. Развернёшься, и придётся преодолевать его сопротивление, борясь за каждый пройденный метр. Казалось бы, выбор очевиден. Не так ли?
— Только если ты знаешь, что тебя ждет на каждом из концов этой дороги, — ответил я, продолжая осторожно осматриваться по сторонам.
— А если не знаешь? Если это знание намеренно скрыто от тебя? Какой путь ты предпочтёшь? Простой или сложный?
— Я предпочту не гадать, а выяснить обстоятельства, чтобы докопаться до сути. И не постесняюсь ради этого задать вопросы. Кто ты такой? — прямо спросил я, уже не сомневаясь, что всё пошло не по плану.
— Всего лишь такой же герой, как и тысячи других. Один из множества разумных, случайным образом угодивших в эту грандиозную игру. Чего не скажешь о тебе, Дмитрий. Ведь именно твоя воля принесла её в наш мир.
— И чего ты хочешь? Обвинить меня в этом или, быть может, наказать? У человечества было целых шесть месяцев, чтобы передумать и выкинуть эту штуковину обратно в просторы бескрайнего космоса. Так что не стоит замыкать ответственность на одном единственном человеке, который лишь честно выполнил свою часть работы.
Незнакомец покачал головой, и хоть я не видел его лица, мне отчего-то показалось, что он улыбается.
— Я не настолько узко мыслю, чтобы опуститься до такого упрощения. Ковчег — это одновременно и дар, и проклятье. Словно огонь, который получили первобытные люди. А ты подобен Прометею, его им даровавшему.
— Помнится, по легенде судьба этого героя оказалась незавидной. Он был жестоко за это наказан.
— Однажды найдутся те, кто захочет поступить с тобой точно так же. Ведь неудачи и страх порождают ненависть, а для неё обязательно должна быть выбрана цель. Так что тебе в отличии от героя мифов пока что стоит опасаться не создателей Ковчега, а тех, кто «обжёгся» о принесённый тобой «огонь».
— И всё-таки, ты не ответил. Кто ты такой?
— Так тебя волнует имя? Или же суть?
— Одно не отделимо от другого.
— Ошибаешься, — покачал головой незнакомец. — Не меняя имени, я могу стать союзником или врагом. Зависит от выбранного тобой пути. Могу наставлять тебя и вести к цели. Но это будет стоить тебе свободы и амбиций. А еще я могу стать тобой и забрать себе твоё предназначение.
Тёмный провал под капюшоном подернулся рябью, и на меня вдруг глянуло моё же собственное отражение. Оно почему-то ехидно улыбалось, словно ожидая моего удивления. Но мне, наоборот, наконец-то стало ясно, с кем меня угораздило столкнуться.
— Вот уж не думал, что до меня есть дело сильнейшему из всех героев Земли, — пытаясь скрыть волнение, заявил я.
— Не льсти мне. Сила не определяется только лишь рангом. И даже так в мире найдётся с десяток тех, кто так же, как и я, уже бьётся в закрытую дверь, подбирая к ней ключи.
— И чем я могу вам в этом помочь?
— Себе тоже не льсти. Пока что ты слишком слаб, чтобы быть хоть сколько-то полезен. Да к тому же застрял, как и многие другие, в самом начале своего пути. Но я могу помочь тебе сдвинуться с мёртвой точки.
— С чего бы вдруг такая щедрость? — поинтересовался я.
— А кто тебе сказал, что это будет мне хоть чего-то стоить? Я лишь дам тебе смелость, которой вам всем так не хватает. Дальше ты сделаешь всё сам.
— Даже если я не прошу ни о какой помощи?
— Не благодари.
И в мыслях такого не было. Но я разумно промолчал. Несмотря на отсутствие прямых угроз я не позволял себе обманываться. Моя жизнь сейчас висит на волоске. И если Миррор (а это без сомнения был он) почувствует разочарование, может его и оборвать. Нужно рассуждать здраво и вместо претензий и обвинений попытаться разобраться в том, что здесь происходит. И понять, какая роль во всем этом уготована мне.
— Что тогда от меня требуется?
— Для начала, стать сильнее.
— А после?
— Стать ещё сильнее.
— Дай догадаюсь, дальше потребуется стать ещё сильнее, верно?
Я позволил себе немного сарказма, но получил вполне серьёзный ответ.
— Именно так. Но всё это время ты должен непрестанно задавать вопросы и искать на них ответы.
— О чём?
— Обо всём этом, — моё отражение обвело руками унылое пространство вокруг нас. — Разве тебе не интересно узнать, кем и для чего всё это затеяно? Какую цель ставит перед собой Ковчег, отправляя нас на испытания? Преследует ли он выгоду? Творит ли историю? Или, может, им движет банальное любопытство, и он бросает нас словно камни в спокойную гладь озера, чтобы посмотреть, что будет дальше? Какие после этого разойдутся круги на воде, и насколько сильные они внесут искажения в предопределенный ход вещей.
— И почему ты решил, что я для этой задачи подойду лучше, чем другие?
— Я этого не знаю. Лишь предполагаю, делая ряд допущений. Ты — один из любимчиков Ковчега, претендент, воспользовавшийся своим шансом. Тот, кто по своей воле решился взвалить на себя геройское бремя, а потому выделяешься среди прочих. Ты же видишь подсказки? Они ведут героев, помогают выбрать свой путь развития. Ковчег будто
