вышел на мороз. Я прошел по привычному маршруту, внимательно осматривая снежный покров на предмет новых или старых следов. Ничего подозрительного. Ни трехпалых отпечатков, ни следов лохматого реликта, ни признаков активности тварей из Разлома.
Дойдя до края обрыва, я посмотрел на противоположную сторону. Вдалеке, среди деревьев эльфийской части, мелькнула знакомая фигура. Наира.
Заметив меня, эльфийка остановилась и махнула рукой. Я поднял руку в ответном приветствии. Мы постояли так пару секунд, после чего она развернулась и пошла дальше по своему маршруту, а я двинулся по своему.
Остаток дня прошел в рутинных заботах. Я перебрал снаряжение, покормил кота остатками тушенки, проверил работу генератора. Как только за окном окончательно стемнело, и лес погрузился в ночной мрак, пришло время действовать.
Какое-то время пришлось повозиться, прежде чем я нашел бухту с удлинителем, к которой удалось подцепить прожектор, чтобы идти по проходу и видеть хоть что-то дальше своего носа.
Спустившись вниз, я потратил еще несколько минут, пока нашел кирпич, а затем вытянул его, просунул руку и потянул рычаг.
Крххкххкх. Двере-стены или стено-двери разъехались, пропуская меня внутрь.
Я включил прожектор и двинулся в сторону расширения, где ждал товар. Оказавшись на месте, принялся прикидывать сколько предстоит работы, а учитывая, что ящиков было прилично и внутри лежали консервы, медикаменты и железный инструмент, и каждый весил минимум килограмм по двадцать-тридцать
Я взял первый ящик, ухватился за него поудобнее, приподнял и понес. Дыхание быстро сбилось, стало жарко, футболка взмокла и неприятно липла к телу.
Один ящик. Второй. Третий.
Казалось, что я бесконечно ходил туда-сюда между складом и концом тоннеля, перенося груз, пока наконец все ящики не были составлены штабелем в самом конце земляного коридора.
Впереди виднелась одинокая обитая железом дверь. Это и был выход на эльфийскую сторону.
Я подошел к двери, нажал на ручку и толкнул ее от себя. Дверь не поддалась. Я толкнул сильнее. Ни с места. Видимо, от перепадов температур или сырости металл повело, дерево разбухло, и створку намертво заклинило в раме.
Я отступил на полшага назад, прикинул расстояние, глубоко выдохнул и со всего маху ударил в дверь плечом.
Бэм.
Замок лязгнул, заржавевшие петли протяжно скрипнули, и дверь с неохотой поддалась, распахнувшись наружу, а я едва не клюнул носом, устояв на ногах.
В лицо пахнуло морозным воздухом.
Я поднял с пола прожектор и шагнул за порог. Луч света прорезал кромешную тьму и уперся в покрытую снегом каменную стену. Я повел фонарем из стороны в сторону, осматривая место, куда меня вывел тоннель.
Неожиданно.
В свете прожектора проступали очертания древнего святилища, и если прикинуть его расположение, то, видимо, эльфийского. Из-под снега торчали поваленные колонны, покрытые тонкой резьбой и заиндевевшим мхом. Частично обвалившиеся каменные арки образовывали некое подобие купола.
Я поставил прожектор на плоский каменный блок так, чтобы он освещал площадку перед дверью, и вернулся в тоннель за товаром.
Нужно было вытащить все ящики наружу, чтобы клиентам не пришлось лезть в мой проход.
Я схватил первый ящик, затем вернулся за вторым. Спина уже ощутимо ныла, а по лицу катился пот, но я продолжал таскать груз, понимая, что две недели лежания без сознания порядком так выбили это тело из рабочей колеи. Не может быть дозорный тщедушным парнем, когда тут то и дело надо бегать, прыгать и стрелять.
Вытянув последний ящик, я разогнулся, упер руки в поясницу и тяжело выдохнул, глядя на проделанную работу. Осталось только дождаться принимающую сторону.
Я потянулся к прожектору, чтобы немного сместить луч в сторону, как краем глаза заметил во тьме какое-то движение.
Из кромешной тьмы руин, откуда-то из-за обвалившихся колонн, куда не добивал свет, раздался звук.
Клик-клак. Клац.
Я потянулся было к винтовке, собираясь дернуться за ближайший каменный блок, но при всех даже самых удачных стечениях обстоятельств я однозначно схлопочу пулю.
— Не шевелись и не дергайся, — раздался голос.
Глава 20
Говорили по-русски и понятно, но в произношении присутствовал едва заметный акцент. Так говорят люди, для которых язык не является родным.
Я так и замер у прожектора.
Воцарилась пауза и было слышно, как где-то вверху ветвь дерева скребется о полуразрушенную крышу. Из темноты послышался негромкий шепот. Они начали переговариваться между собой на чужом, плавном и мелодичном языке. Это был эльфийский, тут и гадать не приходилось.
Но самое странное и пугающее заключалось в том, что, слушая чужеродную речь, я с нарастающим внутренним шоком осознавал, что… понимаю каждое сказанное слово.
То ли это хваленая Система с ее новым навыком «Друг зверей» решила, что эльфы для меня теперь тоже проходят по категории фауны, то ли мозг прежнего Егора каким-то чудом хранил эти знания в подкорке. И тут я вспомнил.
Точно же! Еще в первые дни, когда я лежал в бреду, я слышал как Наира негромко пела на эльфийском, и я все понимал. Не помню, что была за песня, и о чем ее сюжет, но однозначно помню, что я понимал каждое слово.
Выходит… выходит, что Егор знал эльфийский. Ну и дела… Что ж, мне это на руку. Не будет проблем с недопониманием.
— Думаешь, ему можно доверять, как и раньше? — тихо спросил с откровенным сомнением первый голос. — Пропал на две недели, не выходил на связь, а теперь снова явился как ни в чем не бывало.
— У нас не сильно много выбора, — так же тихо, но жестко ответил второй. — Либо мы делаем это так, либо в скором времени остатки лекарств кончатся, и многие просто умрут. Ты этого хочешь?
Первый недовольно и как-то обреченно рыкнул, словно понимая, что перед выбором, когда выбора нет, не сильно поспоришь. Похоже, среди всех доступных им вариантов оставался только один — забирать товар здесь и сейчас, и пытаться договариваться о следующей поставке.
И вот тут передо мной во весь рост встала дилемма.
Сказать им, что я их понимаю, или промолчать? Если я сделаю вид, что для меня их перешептывания — просто набор звуков, я сохраню преимущество. Смогу и дальше слушать, о чем они договариваются у меня за спиной.
С другой стороны, в темноте стоят нервные, отчаявшиеся существа с оружием, которые сейчас решают, доверять мне или больше не связываться. Отчаяние делает с разумными созданиями страшные вещи, а схлопотать пулю в лоб не хотелось.
Если я покажу им, что я не просто «имперский барыга», а человек, который входит в положение и понимает их, это может сбавить градус напряжения. В
