М.К. Кочегаров, А.Г. Леонов, М.Т. Лихачев, В.И. Комаров, И.А. Чернов, Я.М. Броверман, Л.Л. Шварцман.
В марте – начале апреля 1953 года к ним добавились и новые арестованные, кого Берия причислил к виновникам позднесталинского произвола: М.Д. Рюмин, В.Г. Цепков, Л.Ф. Цанава, С.И. Огольцов[756].
Можно предположить, что Абакумов до своего ареста вовсе не числился врагом Берии. По крайней мере, об этом есть ряд свидетельств. Несмотря на то что Сталин лично курировал работу МГБ, Абакумов часто общался и советовался с Берией. Кроме того, как утверждал в своем заявлении в ЦК КПСС 21 августа 1953 года бывший начальник 5-го управления МГБ А.П. Волков, Абакумов перед Берией заискивал, тогда как с Сусловым и Пономаренко был груб[757]. По заявлению того же Волкова, Абакумов «оберегал Цанаву», который «спекулировал на родстве с Берией» и отличался «редким самодурством и отвратительным барством», а также «злобным преследованием “непокорных” работников»[758]. В 1949 году Абакумов от имени МГБ направил к пятидесятилетию Берии особо проникновенное приветствие, в котором говорилось: «Мы, большевики-чекисты, постоянно чувствуем Вашу, Лаврентий Павлович, отеческую заботу и помощь в нашей работе по борьбе с врагами Социалистической Родины»[759].
А.П. Волков.
[РГАСПИ]
Бывший министр Абакумов оставался крупной фигурой, и его судьбу мог решить только Президиум ЦК КПСС, единоличного решения Берии тут было недостаточно. Да и Берия, вероятно, не собирался хлопотать за него. Видно, не мог ему простить уволенных из МГБ в 1946–1947 годах Меркулова, Кобулова, Мильштейна и Влодзимирского.
Почему Берия не освободил из-под стражи Власика, которого, без сомнения, хорошо знал, тоже более или менее понятно. Осенью 1945 года Сталин, будучи на отдыхе и обдумывая планы смены руководителей НКВД и НКГБ (Берии и Меркулова), расспрашивал Власика о других руководящих чекистах. По словам Власика:
«Глава Правительства, находясь на Юге после войны, в моем присутствии выражал большое возмущение против Берия, говоря о том, что органы государственной безопасности не оправдали своей работой должного обеспечения. Указал на отдельные провалы в работе его руководства и сказал, что дал указание отстранить Берия от руководства в НКВД. Спрашивал меня, как работал Меркулов, Кобулов, и впоследствии о Гоглидзе и Цанаве. Я рассказал ему, что знал, с теми фактами, которые мне были известны по работе о недостатках руководства»[760].
По-видимому, Берия догадался о роли Власика в событиях конца 1945 – начала 1946 года, когда он и ряд его людей (В.Н. Меркулов, Б.З. Кобулов и другие) были отстранены от руководства НКВД и НКГБ. И вот весной 1953 года Берия и Кобулов вызвали Власика на допрос, после которого последнему стало ясно, что Берия все знает о том давнем разговоре со Сталиным. Теперь, вспоминал Власик, он понял, что «кроме смерти» ему «ждать больше нечего»[761]. Но после ареста Берии надежда у него появилась. Тем не менее новое руководство страны не выпустило его из тюрьмы, предъявив обвинения в «злоупотреблении доверием», «разбазаривании средств», а также в том, что в 1945 году Власик, будучи в Потсдаме, вывез из Германии трофейное имущество для себя и несколько голов скота и две лошади для родственников[762]. Припомнили ему и факты «морального разложения» и «потери бдительности». Как вспоминал Рясной, Власик «вел себя неразумно разнузданно» и «устраивал бардаки на государственных дачах, которые числились за Сталиным»[763]. Эти обвинения по сравнению с предыдущими выглядели сущим пустяком, и Власик отделался сравнительно мягким приговором[764].
Прекратив «Мингрельское дело» и выпустив арестованных (в том числе П.А. Шарию, А.Н. Рапаву, К.П. Бзиаву и Г.Т. Каранадзе), Берия направил в ЦК КПСС записку[765] для партийной реабилитации пострадавших. Редактирование этой записки Берия поручил Шарии — одному из недавних арестантов. Позднее на следствии Берия подтвердил факт участия Шарии в работе над запиской в ЦК. На вопрос следователя: «Где это видано, чтоб б[ывший] арестованный по своему же делу составляет справку в ЦК партии?» — Берия заявил: «Это моя ошибка, его не нужно было привлекать для этого»[766]. Президиум ЦК КПСС рассмотрел записку Берии на заседании 10 апреля 1953 года и вынес решение об отмене предыдущих, принятых при Сталине, постановлений о «мингрельской националистической группе» и о выселении из Грузии «враждебных элементов»[767].
В.П. Доброхотов.
[РГАСПИ]
Б.П. Обручников.
[РГАСПИ]
Большинство выдвиженцев из партийных органов, пришедших на работу в центральный аппарат МГБ в 1951–1952 годах, при перетряске кадров в марте – апреле 1953 года были уволены или вытеснены на периферию. О принципах своей кадровой политики Берия довольно откровенно заявил начальнику Управления кадров МВД Б.П. Обручникову в апреле 1953 года, когда тот принес список пришедших в МГБ при Игнатьеве руководящих сотрудников и предложил их оставить на работе в центральном аппарате МВД. Обручников описал реакцию министра так:
«Берия меня буквально разнес и приказал выгнать всех на периферию, как игнатьевцев, и сказал, что в аппарат нужно подбирать старых работников, уволенных из органов, которых, как он заявил, “я знаю”…»[768]
Не менее бурная сцена разыгралась, когда, выполняя указание Берии подготовить назначения руководителей объединенных управлений МВД на местах, Обручников прежде всего составил бумаги для утверждения их кандидатур в ЦК КПСС:
«Когда я явился к Берия с проектом представления в ЦК КПСС, он меня выругал площадной бранью и заявил, что ему не нужно никаких представлений, а нужен приказ. Когда я ему добавил, что вопрос о кандидатурах не согласован с секретарями обкомов, Берия буквально рассвирепел и выгнал меня из кабинета»[769].
Причем, как утверждал Обручников, в кабинете Берии при этом присутствовали также С.С. Мамулов, В.П. Доброхотов, Б.З. Кобулов, С.Н. Круглов и И.А. Серов[770]. Впоследствии и Круглову, и Серову такой наглядный урок, преподанный Берией, не пригодился. Арест Берии и его разоблачение на июльском (1953 года) пленуме ЦК научили их чтить партийные органы.
Получивших свободу Л.Ф. Райхмана, Н.И. Эйтингона, С.Ф. Кузьмичева Берия тут же назначил на высокие посты в аппарате МВД. Но этот факт сыграл с ними злую шутку. После падения Берии их вновь арестовали. Так, С.Ф. Кузьмичев, которого Берия сразу после освобождения назначил начальником Управления охраны МВД, вторично арестован 3 июля 1953 года. В отличие от остальных бериевцев, Кузьмичеву повезло, он был освобожден из-под стражи и реабилитирован решением Президиума ЦК КПСС 3 февраля 1954 года[771]. Эйтингон и Райхман остались в тюрьме, и оба осуждены в середине 1950-х за «преступления против КПСС». Весной 1953 года членов Президиума ЦК неприятно поразила расторопность Берии при освобождении своих знакомых чекистов. Об этом с возмущением говорил Хрущев: «Вот был арестован
