Как себя чувствуете?
– Как мальчик, которого я спасал? Он жив?
– Жив, говорили, что он в детском отделении.
– Я могу к нему сходить?
– Куда вам ходить. Вы только очнулись.
– Сейчас полежу и лучше будет.
– Так. Давайте без геройств. Мы вас сейчас переводим в общую палату. Вам отдадут вещи, которые при вас были. Потом сможете узнать.
Я не успеваю переехать в общую палату, как заваливаюстся ребята.
– О, наш бог дыма очнулся! – ржет Леха. – Самсонов, ты теперь не Никита, а Дымыч.
– Да какой Дымыч? – машет рукой Ренат. – Это же Любовь огня.
– Точно, – подхватывает Иван. – Звать будем Пепел. Красиво же звучит?
– Спасибо, парни, – пожимаю руку. – Вот так почетно прозвище получить – только в нашей бригаде.
– Самсон, ну ты чего устроил? Решил так ноги сделать из мчс? – хлопает по плечу Ренат.
– От вас сделаешь ноги. Про Борю кто-нибудь слышал что?
– Я с Кирой говорил вчера, – присаживается на стул Леха, разминает шею. – Боря был без сознания. Но живой, в больнице. Больше ничего не знаю.
– А вы мне мой телефон не принесли случайно?
– Случайно принесли, – Ваня ставит пакет на тумбочку. – там ключи и твои вещи.
– Ник, если что из вещей надо, говори, съездим.
– Ренат, – отдаю ему ключи от машины, – можешь мою машину сюда пригнать?
– А ты куда уже собрался?
– Выпишут, сяду и поеду домой.
– Сделаю. Может, еще что надо?
– Я скину список.
– Что там случилось?
– Дверь в тот кабинет была закрыта. А БОрька там без сознания лежал.
– Кто-то постарался?
– Это точно не случайность.
– Разберемся, – кивает Ренат.
Ребята только уходят, я не успеваю набрать Киру, как меня везут куда-то, что-то опять обслудуют. А мне просто надо знать, что с сыном все в порядке. И я быстро сам вылечусь. Раз проснулся, значит, уже жив.
А когда возвращаюсь, в палате меня уже ждет Яна.
– Никита! – бросается мне на шею, обнимает, целует лицо и в конце прямо в губы.
– Ян… ты чего? – отстраняюсь и ложусь в кровать.
Она смотрит растерянно, но садится рядом и берет за руку.
– Никита… – опускает голову и щекой прижимается к моей ладони. – Я как узнала, так переволновалась. Никит… Я все время тут была, пока ты был без сознания. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не пережила.
– Ты пережила смерть, ты можешь пережить все.
– Я не хочу больше, – поднимает голову, смотрит заплаканными глазами.
Но внутри холод. Я понимаю. Да, она переживает. Но видеть сейчас тут рядом, я хотел бы не ее. Другое лицо, другие глаза, другой голос. Хотел, чтобы рядом была Кира.
– Ты спасал Борю, да? Того мальчишку?
Мальчишку. Я спасал сына.
– Ты что-нибудь знаешь про него?
– Да… я Киру утром встретила. Она сказала, что с ним все хорошо.
Встретились тут? Почему не пришла тогда? Почему Яна пришла, а она нет?
– Где встретила?
– Да там… на парковке у главного входа.
– Что еще говорила?
– Я сказала, что ты здесь, в больнице, и я к тебе иду. Она просила передать, когда очнешься, “спасибо за сына”.
– И все?
– Ну да. Сказала, что у нее дела, занята, ей некогда.
– Она не заходила?
– Нет. А что, должна была?
– Хотелось бы. Я устал, Ян. Хочу отдохнуть.
– Конечно, я тебе принесла поесть.
– Меня кормят…
– Этого мало. Как ты любишь. Мы по тебе с Машкой очень скучаем. Выздоравливай и возвращайся.
Киваю молча.
Она уходит, я отворачиваюсь к стене. За шторкой соседний аппарат мерно шумит. В палате пахнет лекарствами, кислородом. Капли по капельнице падают в ритме, будто отмеряют время.
Почему не пришла сама? Может, еще придет?
Спасибо за сына… И все? Так безразлично, что со мной, что даже не зашла? Даже Яна пришла, ребята, а она нет.
Беру телефон.
От нее ничего. Она же даже не в курсе, живой я или нет. Или так противно, что лучше бы умер там?
Переворачиваюсь на спину и набираю ее.
Нет уж, пусть сама скажет, что противен и чтоб я лучше там задохнулся. А то я вот так наслушаюсь, уже один раз наслушался. Один не так сказал, другой не так понял. Я поверю, но только ей, а не кому-то еще.
Не отвечает.
Ну, отлично.
Вообще супер. Хоть ты сам поднимайся и езжай к ней. С ней вообще там все в порядке? За меня, может, хрен с ним, а вот за Борю она может переволноваться сильно.
Но телефон оживает в руках. Кира.
– Привет…
– Привет, Никит… – воздух набирает и слышу голос подрагивает. – Спаси… – дальше всхлипывает.
– Тише. Нормально все. Как Борька?
– Он… – шмыгает носом, – с ним… я…
– Кира! – повышаю голос. – Живой? Что с ним?
– Да.
Ну, слава Богу.
– А чего ты плачешь тогда?
– Ты… он… я… – ревет.
Мне бы туда, к ней, успокоить.
– Ты где? Давай я приеду?
– Я? А ты не в больнице?
– В больнице, но я не плачу, а тебя успокоить надо.
– Никит….
– Да что случилось?
– Я не знаю, что делать…
– Так, где ты?
– Ты же в больнице, ну куда тебе.
– Я давай тебе такси вызову, приезжай сюда, ко мне.
– Мне нельзя.
– Можно.
– Я в поликлинике.
– Заболела?
Снова рыдает.
Поднимаюсь на кровати.
– Кира, да что случилось? Не молчи ты, а?
– Можно я к тебе приду?
– Я вообще удивлен, почему ты не тут рядом со мной?
– Я хотела прийти, Яну встретила… не хотела мешать.
– Кому мешать?
– Вам.
Я вообще уже ничего не понимаю.
– Так, адрес говори.
Когда диктует, сразу вызвал ей такси и сбрасываю номер машины.
– Через две минуты приедет машина, ты в нее сядь, пожалуйста и приезжай, куда привезут. Только без глупостей. А то придется нарушить местные правила и сбегать.
– Не надо сбегать. А то Боря там правила собирается нарушать. Ты еще!
– А что у него хоть?
– Ой, Никита, машина.
– Ладно, все,
