там таблетки какие-то пила?
– Ты слишком плодовитый! – с обидой.
– Кир… – обнимаю ее и притягиваю к себе. Уже не отталкивает, просто утыкается мне грудь. И как будто шага не хватает, чтобы дала второй шанс.
– И я…
Запинается.
Только бы ничего не сделала с ребенком! Только бы не успела глупостей натворить.
– И я Боре сказала, что ты его папа.
– Да! - Еще крепче ее сжимаю и снова хочу поднять.
– Ты меня раздавишь, – пищит.
– Что он… сказал?
Отстраняюсь. Я и хочу услышать ее ответ, и боюсь…
– Рвался уже к тебе. Я сказала ждать, когда кого-то из вас выпишут.
– Где он лежит? сажусь на стул и тяну ее к себе на колени.
– Тут, только в детском отделении. Я тебе его номер оставлю, позвони ему. Он хотел очень с тобой поговорить.
– Номер оставь, но найду способ, как к нему попасть.
– Он будет счастлив.
– Ничего не спрашивал?
– Нет. Но может спросить тебя.
– Я найду, что сказать. Надо было пройти через пожар, чтобы потом поймать такое комбо! Сразу двое детей.
Кладу руку ей на живот.
Это так… Мне хочется ее зацеловать, закружить, залюбить, но я позволяю себе только легкую и аккуратную разведку территории противника.
– Ты опять хочешь за нас решить?
– А что тут решать? Тут нечего решать. Выходи за меня.
Ловлю взгляд. А там опять это сомнение. Как оно уже мне устыло.
– Никит… ты спешишь.
– Хорошо, я понял, без кольца все как-то несерьезно и неправильно.
– Не в кольце дело. В нас.
– Я больше никуда не исчезну. Хочешь на родах с тобой буду.
– Это не очень красиво… – поджимает губы улыбаясь.
Боже, какая она красивая. И ей может кто-то другой нужен был бы. Но мне она нужна.
– По работе приходилось участвовать в родах. Не волнуйся, знаю, что это такое. И как там нужна поддержка.
Молчит. Сомневается. Думает. Но в нашем случае лучше, чем сразу категорично “нет”.
– Кир, я обещаю, что всегда рядом буду. И мое предложение… я не шутил. Мы тогда с тобой не дошли до свадьбы. Я не хочу сейчас опять тянуть.
Касаюсь губами сквозь ее тонкую рубашку ключицы. Носом веду по шее.
– Самсонов, у нас обед, потом сонный час, – медсестра заглядывает и не дает поцеловать Киру.
– Я уже ухожу, – Кирюша дергается, чтобы встать, но я останавливаю.
– Минуту ещё, – натягиваю улыбку и посылаю медсестре.
– Минута и все!
– Кир, это точно, про беременность? Ты как-то неуверенно сказала.
– Завтра анализы пойду сдавать.
– Я бы сходил с тобой.
– Лечись.
– Мы же оставляем ребенка, если он есть. Я очень хочу с тобой, с Борей, с собакой этой. Я так много упустил. И ты прошла все это тоже не правильно. Я хочу, чтобы у тебя в памяти другая беременность сохранилась.
– Я боюсь, как бы мне не сохранить в памяти, что я мать-одиночка, с двумя детьми и собакой. Как ты говоришь, комбо? Многоженец…
– Да… давай этот вопрос закроем.
Набираю при ней Яну.
– Да…
– Привет еще раз.
– Привет, Никит, ты как. Ой, тут Маша… хочет с тобой поговорить.
– Подожди. Я к тебе вроде бы всегда хорошо относился, помогал.
– Да, а что…?
– Зачем ты про Киру так сказала?
Кира сидит молча, но все слышит.
– Что?
– Ты знаешь. Вы виделись с ней. Она же тебе другое сказала. А ты передала, чтобы нас поссорить?
– Я не обманывала. Так и было. Ей все равно. Если бы она хотела к тебе прийти, она бы пришла. Но пришла я.
– Я подлости и предательства от тебя не ожидал.
– Я ничего такого, Никит, не сказала.
– Хорошо, пусть не сказала. Сейчас слушай и запоминай. Я ее люблю и у нас есть сын. Тебе я помогал только потому, что обещал другу.
– Но Никит… я думала…
– Ты жена моего друга, пусть и погибшего. Это табу.
– Никит… извини… я…
– Поэтому… давай дальше каждый своим путем пойдет.
– Я честно… я прости…
– Прощай, Яна.
Отключаюсь.
– Самсонов! – кричит с коридора медсестра.
– Иду.
– Я люблю тебя. И мне точно никто больше не нужен.
– Может, не надо было как категорично?
– Кир, была в ситуации, когда между мной и Олегом оказалась. То, что из этого вышло… я вот не хочу на таком же месте оказать. Ни в каком виде. сейчас она извинилась, завтра дружит, а послезавтра яда подсыплет.
– Самсонов, обед, – медсестра снова заглядывает.
– Иду. Уговариваю выйти за меня, представляете? – отшучиваюсь, – а она думает.
Глава 60.
Быстро проглатываю обед и ухожу подальше в пустой коридор, чтобы никто не слышал, набираю номер.
– Да? – Домбровский отвечает мне сразу.
– Юр, это я, – глотаю воздух и откашливаюсь.
– Слышал, что случилось, как ты?
– Нормально. Слушай. Можешь еще кое-что проверить. Кажется, что к этому пожару может быть причастен Олег.
– Как он туда попал?
– Он врач, видимо, нашел, вариант. В саду камеры есть, но он был в маске, никто толком лица не видел.
– Можно проверить парковочные камеры с соседних домов. Кто заезжал, кто выходил. Сад же не в чистом поле. Найдем.
Я сжимаю кулак. Найдем.
– И еще Боре подсыпали что-то. Какую-то таблетку дали.
– Название бы.
– Зачем?
– Если это что-то сильное, то это по рецепту. Я пробью по базе рецептов. У меня доступ есть. Если Олег или кто-то из его окружения брал такое в последнее время – всплывет.
Я киваю, хоть он меня не видит.
– Хорошо. Я уточню.
– Спокойно, Никит. Мы поймаем его на мелочах. Тут важно не рубить с плеча. Шаг за шагом. Он проколется.
– Он уже прокололся, – шепчу, чувствуя, как злость режет горло. – С моим сыном. Это все догадки, но мне почему-то кажется, что он тут замешан.
– Поэтому мы сделаем так, чтобы он ответил. По закону. И без вариантов.
Я отключаюсь и долго смотрю в черный экран. Внутри все кипит. Закон, базы, камеры… Пусть. Мне хочется плюнуть на все. Броситься. Найти его самому.
