Потому что чувствовала. Потому что любила. И он знал это. Я видела, как это осознание прожигает Калеба изнутри.
Он оторвался от моих губ, и я увидела в зелёных глазах ту самую дикую, хрупкую, голую нежность, которую он так отчаянно прятал за холодной отстранённостью. Калеб не говорил ни слова, но этого и не нужно было. Всё уже существовало между нами.
– Кая…
Я догадывалась, что он собирается сказать, но закрыла его рот ладонью и помотала головой.
– Не сейчас. Когда будешь свободен.
Зеленоглазый улыбнулся и кивнул, притягивая меня к себе.
Дверь сбоку открылась, и в камеру заглянул растерянный охранник. Он оценил, в какой позе я сидела, и нервно откашлялся.
– В-время вышло… – пробормотал парень, стараясь не смотреть на нас.
Калеб поднялся, спуская меня на пол. Уходить от него катастрофически не хотелось. Пусть меня тоже запрут здесь. Аргументирую это тем, что в этой камере точно безопаснее, чем снаружи.
– Иди, Каяна, – легонько толкая меня к выходу, сказал первокровный. – Скоро увидимся.
Я нехотя кивнула, поджала губы, чтобы сдержать слёзы и вышла. Чем дальше отходила, тем больше понимала, что наша связь никуда не исчезла, она плескалась внутри.
Даже через расстояние Калеб старался поддержать меня…
Остановившись на улице, я обернулась через плечо.
– Я вытащу тебя. Обещаю, – тихо поклялась я и направилась к машине.
Демиан обещал отвезти меня к Астории, чтобы я, наконец, узнала её план, как вытащить Калеба.
– Привет!
Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда я услышала на заднем сиденье машины голос блондинки.
– Асти?! – развернувшись, я уставила на неё, будто увидела перед собой привидение, что неудивительно.
Она устроилась на заднем сиденье с таким видом, словно только что вышла из салона красоты, а не из подвала лаборатории: лёгкое летнее платье, солнцезащитные очки, сдвинутые на лоб, и эта её улыбка…
Но больше всего поразило другое: солнечные лучи мягко ложились на её кожу, не причиняя ни боли, ни ожогов.
Астория просто… сидела. Под солнцем. Без страха. Без боли.
Я прижала ладонь к губам, не веря своим глазам. Слова не собирались в предложения.
– У тебя… получилось? – наконец прошептала я, боясь спугнуть чудо.
– Как видишь, – она лукаво подмигнула, – но эффект временный.
Улыбка сама скользнула на губы. Чёрт, я действительно обрадовалась, по-настоящему. Потому что это значило, что она нашла способ. Всё время её работы наконец-то принесло плоды!
– И тем не менее ты здесь, – выдохнула я с облегчением.
Астория кивнула, и на секунду в её взгляде промелькнуло что-то серьёзное.
– Я обещала, что помогу. Прими мои соболезнования насчёт Логана.
По моему скривившемуся лицу блондинка поняла, что лучше не продолжать эту тему.
– Сейчас наши юристы готовят документы, которые мы предоставим на суде. Все исследования, которые у нас есть за это время отправятся Верховным. Раз им так нужно лекарство, они его получат.
Демиан завёл машину и вывел её с парковки.
Сердце всё ещё стучало слишком быстро, и не только от радости, что у Астории получилось. Впереди нас ждал суд, и это больше, чем разбирательство одного поступка. Это бой за право быть услышанными.
– Ты проклятое чудо, Асти… – заметила я, оборачиваясь к ней.
– Я часто задумываюсь над тем, что всё это не просто так. Не просто так я заболела, Калеб обратил меня, позволив работать… Будто всё это было ради этого момента. И это не просто карма или моя очередь спасти его за то, что он спас меня, – блондинка повернулась к окну и ветер подхватил её локоны.
Я прекрасно понимала, о чём она, но не могла проникнуть так глубоко в своих мыслях. Астория занималась тем, что мне казалось магией, которая недоступна простому человеку. Она соприкасалась со знаниями, способными изменить жизни.
Пару минут мы ехали в молчании, прежде чем я снова заговорила:
– А зачем оно вообще нужно Верховным? Я понимаю, зачем лекарство нужно Берроузу… Но что насчёт служителей? Почему они так вцепились в это?
В этот раз ответил Демиан.
– Всё дело во власти, Каяна. Лекарство от актиризма – это очередной рычаг, который должны контролировать служители. Представь, что все права на препарат будут принадлежать нашей корпорации, – продолжил Демиан, не отрывая взгляда от дороги. – Это значит, что мы решаем, кому жить без боли. Кому выйти на солнце. Кому никогда не надо бояться случайного ожога и света в окне.
– Само собой, идея полного главенства в этом вопросе сильно противоречит изначальному подходу Верховных – балансу между актирами и людьми. У тех, кто потребляет кровь, тоже есть права, и они боятся, что само наличие препарата может их нарушить, – добавила Астория.
– Если не будет актиров, то кого контролировать? Людей? У них уже есть те, кто отвечает за это, – подтвердил первокровный.
– То есть… они просто уничтожат разработки? – в вопросе сквозило нескрываемое удивление.
Неужели служители способны вот так просто перечеркнуть годы работы – лишь бы не терять свою власть? А как же помощь тем, кто нуждается… Кто, как Логан, стал случайной жертвой чужих злодеяний?
– Вряд ли… О своих планах они нам не расскажут… – ответил голубоглазый, сворачивая на подземную парковку дома Лидии.
– Мне интересно другое, – задумчиво начала Астория с заднего сидения. – Они будто специально ждали момента, чтобы воспользоваться им. Во время моей работы, никто не вмешивался, а как только у них появились рычаги воздействия, они сразу намекнули, что им нужен препарат.
– Я тоже уверен, что Калеб всего лишь разменная монета, – мрачно закончил Демиан, припарковываясь. – Их речи про то, что он нарушил закон, только предлог. У них был повод, и они его использовали. Не чтобы наказать, а чтобы надавить.
– И выставить условия, – добавила Астория. – «Хотите, чтобы он остался жив, – отдайте нам всё, что вы разрабатывали». Только не напрямую, конечно. Верховные слишком умны для грубого шантажа. Они выжидают. Наблюдают.
Я молча смотрела, как Демиан отстёгивал ремень безопасности. Казалось, я в центре слишком большой игры, правила которой до конца никто не объяснил. Только ставки постоянно повышались.
27
В день слушания я была сама не своя, но Лидия пыталась убедить меня, что всё будет
