сорвало. Пришлось, как и в двух предыдущих случаях, уменьшать время воздействия энергии. Минуту, ну полторы, подержал руки на предплечье женщины и убрал. Постучал тетке… а сестре боярской по руке пальцем.
— Больно?
Тетка эта Феодора, стонущая по сю пору, вдруг бросила это дело и чёрными, как у ведьмы какой, глазами вперилась в Коську.
— Больно?
— Не. А опосля, опосля опять заболит? — радости лицо женщины не выражало, как и благодарности.
Ну, а чего хотел⁇ Она знает, что он лекарь, всего-то… А она прямо урчум-бурчум — сестра боярина Фёдора Кошки. Если не правой руки Великого князя, то левой точно. И переубеждать женщину, рассказывать что великий попаданец и князь почти… якобы, Коська ни малейшего желания не имел. Да, пофиг ему на её мнение. Главное, что боярин и заплатит, и благодарен будет. Сейчас у него цель — стать своим в Кремле. В кремлёвском клубке змей. И лечение родичей, а значит, демонстрация своих возможностей — лучший способ стать нужным, стать своим. Глядишь своего змея кусать не станет, другую мышку найдёт.
— Я не Господь, он один над нами властен. Здесь пару часик… Поспи здесь. Я разбужу, тогда и узнаем, получилось или нет.
Коська задёрнул ширму из белёного льна, что ограждала его половину от закутка Сашки. Сам сел на лавку под окном и всё же решил осмыслить ситуацию. Выводы из второго подхода к источнику какие? Такой большой источник ему не по силам. Предохранитель его отрубает. Пока вроде никаких последствий. А вот эффект серьёзный. Лекарская энергия прямо через край плещет. Насколько хватит в этот раз? Ну, он теперь будет время сокращать лечения и пусть на троих или даже четверых хватит. А дальше что? В третий раз идти? Выросли или нет его способности? Не заимствованная, а настоящая энергия подросла или нет?
И опять мысли полезные прервали. Теперь принесла завтрак Сашка. Принесла кашу. А чего хотел? Картошечку, поджаренную на сале, да с лучком. Нет. Ничего такого не будет. Лет триста ещё не будет. Фасоль тушёную с мясом? Нет, горох не заменит. Хотя, горошницу с мяском, разваренным до состояния тушёнки, и мясной подливой, сейчас бы с удовольствием потребил. Но нет, каша из полбы, наверное, или просто пшеничная. Это для богатеньких. И мяса в ней хватает. Правда, какие-то плохожующиеся куски. Старая корова? Это для слуг еда, князьям готовят отдельно дичь всякую и головы щучьи с чесноком. И икры заморском баклажановой теперь больше до смерти есть не придётся, как и кабачковой.
Феодора проснулась сама. Выскочила из-за занавески и дикими глазами уставилась на допивающего травяной чай Коську.
— Ничего не болит и рукой шевелить могу! Не больно совсем! — выпалила она, словно спеша куда-то.
— Для того и нужны лекари, чтобы лечить, — спокойно ответил ей парень, но отделаться от тётки не получилось. Феодора отошла от Касьяна и чуть ли не потребовала:
— А внутрях излечить можешь, чтобы ребёночек у меня был⁈ Ты же лекарь! — тон не просительный точно. Не приказ, но… настояние.
Касьян пошутить решил.
— Как же мы проверим, вылечил я внутрях или нет?
Сестра боярина на секунду всего задумалась, и как выдаст ответ.
— А не твое дело! Твое дело вылечить, а уж я проверю.
Не, ну, а чего, замечательный ответ, Коська еле сдержал улыбку, даже не сдержал, пришлось закашляться и отвернуться. А вот Сашка впечатлилась, и как заржёт. Герда бы позавидовала, услышав.
Зря. Эта Феодора оказалась тёткой боевой, подошла, и как схватит конокрадку за косу, нагнула и давай туда-сюда дёргать. И так всё это быстро произошло, что Коська первые секунды стоял с раскрытым ртом. А сестрёнка эта не остановилась и в ухо заехала Сашке. Обе при этом такой крик и визг устроили, что все обитатели хоромины Великокняжеской сбежались. И… и включились в процесс. Кто Сашку волтузит, кто боярыню эту недоделанную оттаскивает.
Хрен бы знает, чем это закончилось, но тут на шум взбежал на второй этаж боярин сам, и он-то, рыкнув сначала, легко с сестрой справился, тоже её за косу схватив и оттащив от воющей конокрадки.
— А ну прочь все! — рыкнул боярин, и ведь подействовало. Бамс и они только вчетвером остались.
— Вижу лечение помогло, сестрёнка, да так помогло, что ты этой рукой девку таскаешь за косу. Домой ступай! Живо!
Боярин подождал пока Феодора выйдет и поклонился Коське.
— Благодарствую за лечение, Касьян. Хорошая работа. И забыла, что час назад выла на всё подворье. Первый раз слышу про такое быстрое лечение. Сам бы не увидел, не поверил. А девка? Ну, даже, если и заслужила трёпку, то виру заплачу. Шубу ей Федорину отдам. Зима, пусть не мёрзнет. Она же травница, тебе помогает, значит, и она лечила сестру. А тебе… Касьян Иванович я арбалет фряжский отдам, как договаривались. С козьей ногой для заряжания. Один такой на всю Москву. С Царьграда купцы привезли.
— Благодарю, Фёдор Андреевич. Ценный подарок. Я в кузнице закажу по образу этому нескольку, чтобы со стен по поганым стрелять.
— Ох, ты всё про сон свой, литвин, про Тохтамыша. Великий князь же запретил тебе смуту в народе сеять, — свёл чёрные кустистые брови боярин.
— Так ты не народ, Фёдор Андреевич. Ты боярин и должен к нашествию поганых всегда быть готовым. И себе и своим людям закажи арбалеты такие. Не разоришься от десятка, а если сон мой сбудется, то люди твои со стен этими орудиями много поганых положат. Зачтётся тебе и на том, и на этом свете. Князь Дмитрий Иванович доволен будет
— Лучше на этом свете-то. Подумаю я Касьян Иванович. Ещё раз благодарю за лечение сестры.
Боярин вернулся через час перед обедней с арбалетом, шубой парчовой и поникшей головой. Коська как раз закончил побитую Сашку лечить. Сначала не хотел. Ну, чтобы место знала. Вчера конокрадкой была, а сегодня боярыням дерзит. Перебор.
— Хм. Того этого, Касьян Иванович, а… хм… а, ай, можешь внутрях-то у сестры того этого?
Событие семьдесят второе
Коська зарядил обе ручные пищали и оглядел зрителей. Нет, ничего необычного они не увидят. Тюфяки есть у Великого князя и ими даже несколько раз уже палили по поганым. Даже артиллеристы есть, тюфянчеи называются. Они тоже здесь. Все три. Три с половиной, так как есть у них мальчонка. Подай — принеси. Чей-то сын. Да вон того в коротком зипуне с алой шапкой
