должна была, что ты ушел из ее жизни. А она ревела. Сколько усилий надо было, чтобы ее успокоить. Сука, я пять лет на нее потратил. Почти уже дожал, чтобы жениться и снова ты. Как будто тебя просили возвращаться. У нас все хорошо было, мы счастливы были. А она по второму кругу, дура. Сейчас она к тебе вергется, а потом ты поверишь в очередной бред и свалишь. Больше скажу. Вы такие оба доверчивые, вас обмануть на раз-два. Ты сам все сделал, мне даже не надо было прикладывать усилий. Стоите друг друга.
– Это все из-за того что она выбрала не тебя?
– Не выбрала того, кто ей нужен был.
– Ты, значит, нужен?
– Нормальный мужик не поверил бы, что ему изменили, что сын не его, если бы любил, нормальный и любящий не сделал бы вид, что умер. Ты ее не любил никогда. Только испортил ей жизнь и запутал. Я хотел помочь ей сделать правильный выбор. Ребенка до ума довести, а теперь, – отмахивается рукой.
– Зато умею учиться на своих ошибках.
– Ну, давай, иди учись, студент.
Кулаки чешутся, но я сдерживаюсь.
– У тебя будет много времени подумать, – поднимаю два пальца вверх и прощаюсь.
– И что ты хочешь доказать что тебя обманули пять лет назад? Так докажи.
– Будь моя воля, я бы сам тебя придушил. Но я еще хочу погулять и насладиться семейной жизнью. А ты можешь еще пару минут подышать свободой.
Поднимаюсь и иду к двери.
– Пыль в глаза ты пускать мастер, ничего ты не докажешь, – открываю дверь и пропускаю внутрь следователя.
– Это что… вы… у меня прием…
– Вы арестованы…
Дальше я уже не слушаю, ухожу. Каждый получил то, что и должен был.
Эпилог
Никита
Кира уже не кричит – рычит.
Так, как будто сама природа через нее сейчас проходит.
Лицо раскраснелось, волосы прилипли ко лбу, глаза полны бешенства и боли.
– Самсонов! – сипит она. – Я тебя убью!
– Давай потом, дыши.
Сжимает мои пальцы так, что хрустят суставы.
– Сам ты дыши! – рычит она. – Больно!
– Осталось чуть-чуть, малышка.
– Тужимся, – командует акушерка.
– Ммм… – мучается, снова мои пальцы сжимает.
– Отдыхаем.
– Я тебя ненавижу!
– Знаю, – целую ее в лоб. – Потом опять полюбишь.
Акушерка бросает взгляд на нас быстрый взгляд и хмыкает.
– Муж у вас стойкий. Не каждый выживает после такого сеанса.
– Да не такое видел…
– Так, схватка начинается, тужимся. Вот головка видна. Давай девочка.
Она толкается со всей силы. Мог бы, сам за нее это сделал.
– Давай-давай, еще чуть-чуть, сейчас скажешь привет нашей малышке. И все забудешь.
– Я не забуду! – почти визжит. – Я тебе это всю жизнь припоминать буду!
– Имеешь право, – соглашается он. – Только роди сначала.
Кира сжимает зубы, собирает остатки сил, толкает, и вдруг – крик.
Тот самый.
Первый.
Звонкий, чистый, как воздух после грозы.
Акушерка ловко поднимает крошечный комочек. Обтирают кутают в пеленку.
– Поздравляю! Девочка!
Кира рыдает, смеется, задыхаясь от счастья и усталости.
А я смотрю и будто впервые в жизни вижу чудо.
И это чудо подносят ко мне. Дают подержать. А я боюсь рядом с ней дышать. Такая она крохотная в моих руках. Моя дочка. Моя красавица.
– Маленькая… – шепчу я. – Привет.
Наклоняюсь, через повязку на лице целую ее в лоб и поворачиваю к Кире. А у нее на лице смесь блаженства и спокойствия. Родила.
– Спасибо, – шепчу ей и показываю нашу дочку. Акушерка помогает положить ее к Кире на грудь.
Малышка тихо посапывает, цепляется крошечным кулачком за ткань.
Кира
Борька бежит впереди, Самсон, пухлая тушка, несется за ним.
В общем, выросла непонятно какая порода, но добрая.
Я иду за ними с коляской. Встречаем Никиту с работы.
Боря хватает у Самсона в зубах палку и хочет отобрать.
– Борь, отпусти! – смеюсь. – Он же победит.
– Не-а! Я его тренирую! Он будет спасателем!
Выхватывает палку. Самсон за ним. Борька палку поднимает на скамейку, а Самсон запрыгивает с легкостью. Потом спрыгивает и снова за Борей. Нагоняет, толкает его, валит на землю и начинает вылизывать лицо. Хватает шарф и тянет в сторону.
Этот хохочет, довольный. Они так чувствуют друг друга.
Я у Самсона мамочка. Все беременность проспал у меня на животе. Теперь сидит и молча наблюдает. Если Маша просыпается, то сразу меня тянет к ней. Нянька, одним словом.
Мы переехали в свой дом. Недалеко от Сони. Теперь смеемся, что наш поселок надо назвать – Пожарный. Все уже сюда перебрались.
– Мама! Папа едет!
И правда – его машина заворачивает на нашу улицу. Никита останавливается рядом. Выходит уставший, в форме. Видно, смена выдалась тяжелая. Но стоит ему увидеть нас – и на лице появляется та улыбка, из-за которой, кажется, все и началось.
Боря первым несется к нему.
– Папааа!
Никита подхватывает его, кружит в воздухе.
– Ну, как тут мои герои? Не шалили?
– Самсон тянул шарф! – докладывает Боря. – А мама опять кофе без сахара пьет!
– Потому что мне и так сладко, – бурчу я.
– Конечно, – Никита подмигивает. – Потому что у мамы есть сладкая булочка, – кивает на коляску. – Как сегодня спала? – обнимает и трется колючим подбородком о щеку.
– Всего лишь четыре раза проснулась, – устало улыбаюсь.
– Сейчас пойдем все массово спать. Самсона оставляем за няньку.
Самсон как слышит свое имя, сразу к Никите. Лижет ему руку.
– Ну что, малыш, охранял девчонок? Молодец.
– Я тоже охранял, – хвастается Боря.
– И ты молодец. Мама твоя попросила тут перевезти закатки с дачи. До сих не верит про Олега. Такой он был положительный.
– Причитала?
– Ага, чтобы мы делали, если бы я Борьку не спас.
– Мне кажется только это тебя и реабилитировало в ее глазах.
Идем в сторону дома. Солнце только поднимается, небо золотится. Боря рассказывает что-то сбивчивое про школу, собаку и уроки, Никита слушает и кивает, а я просто иду рядом, держу кружку в руках и думаю, что вот – вот так и выглядит счастье.
Без фейерверков. Без драмы. Просто – дом, семья, собака,
