у нее?
Ларример, слегка нахмурившись, пообещал:
– Непременно, сэр! Как только представится возможность.
Оставалось лишь надеяться, что возможность представится скоро, иначе я попросту умру с голоду! Разумеется, можно было отправить Ларримера за покупками, но старик никогда не простил бы мне такого поругания. Он и так выполнял работу не только дворецкого, что всегда несказанно его огорчало. Ведь у моего отца было двое лакеев, не говоря уж о личном камердинере!
Я принялся сортировать письма, стараясь не обращать внимания на недовольного дворецкого, который явно заподозрил, что собственноручно сваренная им овсянка не пришлась мне по вкусу (и не без оснований, надо признать!), и теперь изволил дуться.
Почты было немного, в основном рекламные проспекты, при виде которых Ларример кривился и машинально приглаживал волосы. Затем несколько приглашений, которые я, конечно, не собирался принимать, письмо от университетского однокашника (содержащее массу воспоминаний о чудесных былых временах, а также просьбу о денежном вспомоществовании) и… Я моргнул, надеясь, что сиреневый конверт мне померещился. Но нет: послание от тетушки Мейбл никуда не делось. Так я и знал, Сирил снова что-то натворил! Похоже, инспектор напророчил-таки беду…
В послании тетушки, однако, не было никаких конкретных фактов, лишь настоятельная просьба приехать к десяти часам.
Признаюсь, меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, визит к тетушке Мейбл вполне можно сравнить с лодочной прогулкой во время цунами, а с другой… повар у нее недурен. Хоть пообедаю по-человечески!
Пока Ларример убирал со стола, я пробрался к кладовой. Остановился возле двери, вдохнул просачивающийся сквозь щели аромат копченостей и остро пожалел, что не удосужился взять несколько уроков взлома. Быть может, попросить инспектора Таусенда? Наверняка у него есть на примете подходящие специалисты…
После завтрака я заглянул ненадолго к своим крошкам. Конечно, времени, чтобы добраться до дома тети Мейбл, оставалось впритык, но в последние дни я уделял слишком мало внимания моим питомцам. И – о ужас! – я обнаружил на малышках Frailea мучнистых червецов! И вместо того, чтобы немедленно приступить к лечению, я вынужден был изолировать бедняжек от остальных и, как ни тяжело было у меня на сердце, отправляться в путь.
Неприятности сыпались на меня в тот день как из рога изобилия…
Чтобы успеть к назначенному часу, мне пришлось значительно превысить дозволенную скорость. По счастью, день был хоть и пасмурный, но дождя не предвиделось. Небо сплошь затянули облака, через приоткрытое окна авто ко мне долетали ароматы цветущих садов, встречных колясок и автомобилей почти не было – словом, поездка оказалась весьма приятной. Я, постепенно приходя в доброе расположение духа, даже принялся тихонько насвистывать фривольную песенку.
Мой автомобиль подкатил по гравийной дорожке к крыльцу тетиного дома… И я понял, что неприятности на сегодня еще не закончились. Мною овладело острое желание развернуть машину, как это делают лихачи, и втопить педаль газа в пол, но было слишком поздно – тетушка меня увидела, а еще раньше услышала урчание мотора.
Дело в том, что я узнал шляпку тетушки Мейбл. О-о, это была особенная шляпка! Тетушка водружала на голову это старомодное сооружение только в тех случаях, когда намечалось какое-то событие. А следовательно, нас ожидала некая церемония: похороны, свадьба, а может, крестины… Да, тетушка прекрасно меня изучила! Узнай я об этом, непременно сбежал бы за границу, но она так тонко обошла подробности стороной, что я даже ничего не заподозрил!
– Помоги мне сесть! – безапелляционно велела она, и я, выскочив из машины, открыл ей дверцу. – Мы почти опаздываем!
– А где же Сирил? – безнадежно спросил я.
Кузена нигде не было видно.
– Сирил второй день пропадает в своем клубе, – поджала тетушка губы. Такое времяпрепровождение она не одобряла. – Во всяком случае, он так сказал.
«Мерзавец», – подумал я и преисполнился зависти к хитрому кузену. Он-то, пребывая в непосредственной близости к тетушке Мейбл, обо всем узнал заранее и вовремя сбежал!
– Ты знаешь, духи сказали, что у Сирила есть от меня какие-то тайны! – В голосе тетушки Мейбл звенело негодование. «Еще бы! – подумал я. – Он у нас ходячая загадка, да и только…» – И еще – ему угрожает опасность!
Я на мгновение закрыл глаза: тетушка в компании таких же скучающих дам самозабвенно предавалась столоверчению. Они периодически вызывали духов прославленных полководцев, королей и даже писателей, а те выдавали им туманные пророчества, за толкованием которых дамы проводили многие часы и поглощали галлоны чая и сотни марципановых булочек. «Так, – пришло мне в голову. – Главное, не говорить ей про гадательный салон в Блумтауне. Иначе она попросту переселится ко мне! Лишь бы кто другой не сболтнул…»
– И вообще, – продолжала бубнить тетушка, – куда это годится? Такое старинное поместье, и ни одного привидения! Вот у миссис Гольдбаум целых два и еще полтергейст, он ее щекочет за пятки! Викто́р, осторожнее!..
Увы, я представил престарелую миссис Гольдбаум с ее полтергейстом и чуть не съехал в кювет.
– Ты очень опасно водишь, мой мальчик! – сказала тетушка и погладила меня по голове. Слава богу, она не знает, что я слеп на левый глаз.
Умостившись поудобнее на сиденье, тетушка Мейбл скомандовала:
– Поезжай к церкви! И скорее, Викто́р, будь добр!
Так я и знал!
– Похороны или крещение? – обреченно поинтересовался я, трогаясь с места.
– Свадьба! – радостно сообщила тетушка, поправляя перед зеркальцем кошмарную шляпу, и я подавил желание уткнуться лбом в руль. За что мне это, скажите на милость?!
Тетушка увлеченно рассказывала о предстоящем радостном событии. До меня долетали отдельные фразы: «свадьба, конечно, по лицензии», «кружева на платье», «фарфоровый сервиз от тети Карен» и тому подобное – обычные глупости, почему-то столь важные для дам. Каюсь, слушал я не слишком внимательно, за что и поплатился.
– А когда же ты наконец женишься, Викто́р? – вопросила тетя Мейбл, ткнув меня пальцем под ребро, да так, что я едва не выпустил руль.
Признаю, она застала меня врасплох.
– Вы ведь знаете, я поклялся хранить верность Сибил, – ответил я, уже предвосхищая ее реакцию.
– Ах, той бедной девушке? – разом поскучнела тетушка, любимым занятием которой (после столоверчения, разумеется) было устраивать чужое счастье. Притом делала она это с деликатностью паровоза. – Но ведь это было так давно! Викто́р, ты должен…
– Тетя, я не намерен это обсуждать! – холодно отрезал я, глядя прямо перед собой.
В иное время тетушка так легко не отступилась бы, но сейчас она слишком спешила в церковь, и мысли ее были заняты предстоящим бракосочетанием.
– Викто́р, представляешь, малышка Синтия уже невеста! – Она смахнула несуществующую слезинку. – А ведь, казалось бы, совсем недавно она была такой крошкой… Правда, бедняжку портят плохие зубы. Но приданое,
