– Харриет, необходимо ли сжигать пластырь?.. Про старый карандашный огрызок я ничего не говорю, но ведь пластырь-то еще может пригодиться.
– Лучше я его сожгу, – отозвалась Харриет. – Не могу даже смотреть на него. Я обязана избавиться от всего… Вот так! Все! С мистером Элтоном – слава богу! – покончено.
«А когда же, – подумала Эмма, – дойдет дело до мистера Черчилля?»
Вскоре у нее появились основания полагать, что начало уже положено. Эмма надеялась, что, хоть цыганка и не нагадала Харриет счастливой судьбы, она, вполне возможно, ее устроила. Недели через две после того происшествия у них совершенно случайно состоялся знаменательный разговор. Эмма в тот момент думала совершенно о другом, и тем ценнее оказались слова Харриет. Они болтали о всяких пустяках, когда Эмма вскользь заметила: «А когда вы выйдете замуж, Харриет, я бы вам посоветовала делать так-то и так-то», – и тут же об этом забыла. И вдруг после минутного молчания Харриет с очень серьезным видом произнесла:
– Я никогда не выйду замуж.
Эмма подняла взгляд и тут же все поняла. На мгновение она задумалась, стоит ли ей что-то отвечать на эти слова, но все же сказала:
– Никогда не выйдете замуж?.. Вот это новость.
– Да, я так решила и своего мнения не изменю.
Поколебавшись еще немного, Эмма спросила:
– Надеюсь, это не из-за… Надеюсь, это не связано с мистером Элтоном?
– С мистером Элтоном! – возмущенно воскликнула Харриет. – О нет! – А затем Эмма уловила едва слышное: – Куда мистеру Элтону до него!
Эмма задумалась пуще прежнего. Может, на этом остановиться? Пропустить последнюю фразу мимо ушей и сделать вид, что она ничего не подозревает?.. Но тогда Харриет еще решит, что Эмме ее судьба безразлична или что подруга на нее сердится. А может, промолчи она, Харриет сама решит продолжить откровения. Эмма теперь не желала вести прежних несдержанных, открытых и частых разговоров о надеждах и счастливых случаях… Она рассудила, что мудрее всего будет сразу сказать и узнать все то, что она и так собиралась сказать и узнать. Нет ничего лучше искренней прямоты. Она уже давно про себя решила, как далеко может зайти в своих стараниях. Для них обеих будет безопаснее, если Эмма сразу все выяснит, не успев дать волю своему воображению. Рассудив таким образом, она заговорила:
– Харриет, не стану делать вид, будто я вас не понимаю. Ваше решение, а вернее, предположение, что вы никогда не выйдете замуж, происходит из мысли, что человек, которому вы бы, вероятно, отдали предпочтение, гораздо выше вас по положению и потому никогда на вас не посмотрит. Верно?
– Ах, мисс Вудхаус, поверьте, я и не смею предполагать… Я не настолько безумна. Нет, для меня удовольствие просто восхищаться им издалека… и думать о его бесконечном превосходстве над всеми остальными – с признательностью, изумлением и благоговением, которых он так заслуживает, в особенности от меня.
– Харриет, меня это ничуть не удивляет. Оказанная вам услуга не могла не растопить ваше сердце.
– Услуга! Ах! Да я перед ним в неоплатном долгу!.. Одно лишь воспоминание о его поступке и о моих чувствах тогда… когда я увидела, как он идет ко мне… его благородный вид… и то, что я перед тем вынесла. И вдруг такая перемена! В одно мгновение! От полного унижения – к совершенному счастью!
– Это вполне естественно. Естественно и достойно. Да, по-моему, достойно – сделать столь хороший и благодарный выбор. Однако не могу обещать, что он окажется для вас удачным. Харриет, не советую поддаваться чувствам. Я ни в коем случае не могу отвечать за то, что они окажутся взаимны. Подумайте хорошенько. Возможно, разумнее всего будет заглушить свои чувства, пока это возможно. Во всяком случае, не дайте им зайти далеко, покуда вы не уверены, что нравитесь ему. Понаблюдайте за ним. Пускай его поведение подскажет вам, как себя чувствовать. Я предостерегаю вас сейчас, потому что больше о сем предмете говорить с вами не буду. Я решила никак не вмешиваться. Отныне не желаю ничего знать. Пускай с ваших губ не сорвется ни одно имя. Мы сильно заблуждались прежде и теперь должны быть осторожными. Он вас превосходит, в этом сомнения нет, и вас разделяют весьма серьезные преграды, и все же, Харриет, чудеса случаются, как и случаются браки куда более неравные. Берегите себя. Я не хочу подавать вам ложных надежд, но знайте: чем бы это ни кончилось, обратив свой взор к нему, вы обнаружили прекрасный вкус, который я ценю по достоинству.
Харриет в немой и покорной благодарности поцеловала ее руку. Эмма решила, что подобная привязанность вреда подруге не причинит. Она лишь возвысит и обогатит ее разум и спасет от опасности себя уронить.
Глава V
Среди этого великолепия планов, надежд и молчаливого потворства и застал Хартфилд июнь. Существенных перемен приход лета в Хайбери не принес. Элтоны по-прежнему рассуждали о визите Саклингов и их ландо, Джейн Фэрфакс по-прежнему жила у бабушки, а приезд Кэмпбеллов из Ирландии снова был отложен – в этот раз уже до августа вместо середины лета, так что Джейн, вероятно, предстояло пробыть у них еще целых два месяца, если ей, конечно, удастся противостоять стараниям миссис Элтон и спастись от ее попыток поскорее найти ей восхитительное место совершенно против ее воли.
Неприязнь мистера Найтли, который по некой, только ему известной причине с первого дня невзлюбил Фрэнка Черчилля, с каждым днем только росла. Он начал подозревать, что, ухаживая за Эммой, молодой человек лукавит. В том, что Эмма – его избранница, сомневаться не приходилось. Об этом свидетельствовало все: его знаки внимания, намеки его отца, осторожное молчание его мачехи – все говорило об одном, все их слова и жесты, осмотрительные и неосмотрительные. Но в то время как все прочили его Эмме, а сама Эмма жертвовала его Харриет, мистер Найтли начал подозревать, что Фрэнк Черчилль вздумал приволочиться за Джейн Фэрфакс. Он не знал, как это объяснить, но между ними будто возникло некое согласие – во всяком случае, так ему казалось, он видел признаки восхищения с его стороны, которые даже на первый взгляд мистер Найтли счел говорящими, как бы ему ни хотелось избежать ошибок богатого воображения Эммы. Когда у него впервые зародились сии подозрения, самой Эммы рядом не было. Он, рэндаллское семейство и Джейн были приглашены на обед к Элтонам. Мистер Найтли заметил – и не раз, – что Фрэнк Черчилль посылает мисс Фэрфакс взгляды, которые со стороны поклонника мисс Вудхаус казались неуместными. Когда он снова оказался в их обществе, то не мог не вспомнить свои прежние подозрения, равно как и удержаться от дальнейших наблюдений. И если только он, подобно Куперу[15], сидящему в сумерках у камина, не «сам творил то, что он видел», то события лишь больше укрепляли его в подозрении, будто между Фрэнком Черчиллем и Джейн Фэрфакс существует некое взаимное расположение и даже согласие.
Однажды после обеда он, по обыкновению, решил провести вечер в Хартфилде. Эмма и Харриет собрались на прогулку, и он пошел с ними, а на обратном пути они встретили большую компанию: мистера и миссис Уэстон с сыном и мисс Бейтс с племянницей. Первые случайно столкнулись со вторыми по дороге. Все они одинаково рассудили, что прогуляться лучше пораньше, пока не начался дождь. Дальше пошли вместе, а у ворот Хартфилда Эмма, зная, как обрадует отца визит таких гостей, уговорила их зайти на чашечку чаю. Рэндаллское семейство сразу же согласилось, и мисс Бейтс после длинной речи, которую никто не слушал, тоже сочла возможным принять столь любезное приглашение дорогой мисс Вудхаус.
Когда они проходили ворота, мимо верхом проскакал мистер Перри. Джентльмены заговорили о его коне.
– Кстати, – через несколько мгновений спросил Фрэнк Черчилль у миссис Уэстон, – а что сталось с планом мистера Перри обзавестись каким-нибудь экипажем?
Миссис Уэстон с удивленным видом отвечала:
– Я не знала, что у него были такие планы.
