моего деда, и безымянного рыцаря, казненного в тот же день, когда выяснилось, что королю Ди наставили рога. Принцессу до конца ее дней заточили в донжоне, где и появилась на свет моя драгоценная Ленни. Ее способности к дрессировке животных раскрылись довольно рано. В трехлетнем возрасте она учила спаниелей танцевать на задних лапах, а лет в шесть или семь уже натаскивала охотничьих собак. Ее судьбу незадолго до смерти определил король Ди, известный тем, что более всего ценил в людях талант. Так Ленни оказалась на псарне. Много лет она отдала королевской охоте, а когда мне подарили первых каранят, то сама вызвалась заняться ими. Как и я, Ленни была очарована каранскими волками, несмотря на то, что они ее изрядно погрызли прежде чем научились себя вести. Ее руки были сплошь покрыты шрамами от зубов и когтей, однако же я не встречал человека, любившего собак более преданно.
Я не держал борзых и гончих, потому что был совершенно равнодушен к псовой охоте. И оставался непреклонен, сколько бы Ленни меня не уговаривала. У меня жили только каранские волки — огромные, с мощными лапами, покрытые густой длинной шерстью с гривой вокруг большой умной головы. Глаза у них почти всегда золотисто-желтые, искристые как топазы, крупные стоячие уши и подвижный пушистый хвост. Голос густой, красивый, но каранята почти никогда не лают, по их мнению, подобные звуки — собачий удел, а себя они собаками не считают.
Ленни мы нашли на ее обычном месте — в кресле качалке на веранде напротив вольеров. Она курила трубку, закинув босые ноги в узких штанах на перила, и гладила серого полосатого кота, развалившегося у нее на животе. Это был Фру или Фрушка, если хозяйка не в духе, единственный кот в округе, который умудрился ужиться с моими собаками.
— Это что же наш Ремуш вернулся? — воскликнула Ленни, медленно выпуская две струйки дыма через ноздри, и, обернувшись к окну за своей спиной, прокричала, — А ну-ка, Мэрик, беги на кухню, скажи, конюх вернулся, чтобы снова объедать нас. И дружка притащил. Вы же останетесь отужинать с нами, красивый юноша, которого я прежде не видела?
Она прищурилась, рассматривая Азура с ног до головы. Он покраснел под ее взглядом и смущенно ответил:
— Буду рад, госпожа.
— Зови меня Ленни. Такие милые юноши должны звать меня по имени.
Когда мы повели лошадей в стойло, Азур спросил:
— Кто эта женщина? Сколько ей лет? Почему она такая? О, бог мой, никогда прежде я не видел таких женщин! Между вами что-то есть? Да? Точно есть. Она же сказала, что ты вернулся. Значит, ты здесь ночуешь? Так вот почему от тебя все время псиной разит!
— Нет-нет, мы просто друзья, — заверил я его сквозь смех, — Клянусь Солнцем! Я часто бываю тут из-за собак. Я хорошо лажу с ними и помогаю псарям.
— Как думаешь, почему она сказала, что я милый? Это что значит вообще?
— С Ленни никогда не поймешь наверняка, шутит она или нет. Сколько ей лет, я не знаю, но она точно годится тебе в матери, а то и в бабушки.
— Не может быть!
Азур действительно умел найти нужный подход к каранятам. Мы взяли двоих — Беса и Инея — и отправились на прогулку. Иней — жемчужно-белый и самый покладистый из каранских волков, что я встречал — позволил гостю немного потрепать себя за ушами. Вскоре они с Бесом умчались от нас далеко вперед, бесшумно и плавно скользя по земле. Азур рассказал мне про своих щенков, и я понял, что один из них должно быть приходится родным братом моему Бесу. И подумал тогда, что был бы счастлив, если бы у меня был такой брат, как Мазур Гирин. Я знал, что наша нынешняя дружба отчасти иллюзорна и построена на опасном фундаменте взаимного обмана, но я все равно надеялся, то настоящее, что в ней все-таки было, получится сохранить и после того, как мы оба снимем маски. Завтра, когда новый барон Кар-Гирин получит свой ярлык из рук моей матери королевы.
Мы поужинали за общим столом с псарями. К тому моменту я сильно проголодался. Чувство было такое, что тигр раздирает когтями живот изнутри. Я, как мог, старался скрыть свой жгучий голод, но Азур все равно заметил, что я ем больше всех прочих, собравшихся за столом.
— Так вы, госпожа Ленни, не шутили, когда сказали, что он вас объедает! — сказал он весело.
— Я никогда не шучу, — ответила Ленни.
Она занимала место во главе длинного стола, а Фру лежал у нее на плечах. Азур сидел по левую руку, а я по правую. Стол был заставлен блюдами с жаренным мясом, овощами и хлебом. Ленни то и дело подкладывала гостю в тарелку лучшие куски, приговаривая:
— Вам, юношам, обязательно надо есть побольше. Так значит, держишь двух каранских волков? Берешь их на охоту? Любишь охоту? Это очень хорошо! Вам, юношам, должна нравиться охота. На кабана любишь ходить? Молодец! Расскажи-ка мне об этом поподробнее.
Они мило болтали за ужином и после, когда подали мед, травяной чай и горькую настойку с перцем, которую обожала Ленни. Азур рассказывал ей хвастливые истории о своих охотничьих приключениях, устройстве псарни в Гиринладе, о том, что он любит, а что нет. От его утренней мрачности не осталось и следа. Видно было, что он очарован своей собеседницей. Пока мы гуляли с собаками, я рассказал историю происхождения Ленни, объяснившую удивительную молодость ее облика — благородные женщины халли почти не стареют, если не выходят замуж. Он не мог до конца поверить, что она ровесница его бабушки. Думаю, именно поэтому Ленни волновала его так сильно.
Мы покинули псарню, когда солнце уже окрасило небо первыми красками заката. От перцовой настойки Азур заметно захмелел, щеки у него стали пунцовыми, глаза маслянисто блестели. Он сказал, что надо бы проветриться, и предложил немного пройтись пешком. Мы забрали лошадей и отправились по дороге вдоль леса. Долгое время шли молча, а потом, когда впереди показалось здание малой конюшни, он сказал:
— Хороший был день, Ремуш, спасибо от всего сердца! Не влетит тебе за то, что отлынивал от работы, таскаясь со мной?
Я подумал, что действительно пренебрег своими обязанностями и не сделал ничего, чтобы подготовиться к предстоящей завтра церемонии.
— Влетит, скорее всего, — ответил я, разглядывая грязь у себя
