под ногтями, — Хочешь, еще немного провожу тебя? Здесь неподалеку есть очень красивое место. Тебе понравится.
— Конечно! Пойдем, куда пожелаешь.
Было ясно, что он, как и я, не хочет, чтобы этот день закончился и наступил следующий.
Лесная дорога вывела нас на вершину холма, откуда открывался впечатляющий вид на столицу Карилара. Мы встали у самого края обрыва. Под нашими ногами прекрасный древний город мерцал вечерними огнями, блестел медью крыш. В самом его сердце сияли тысячью радужных бликов грандиозные башни Солнцедара. Вдали у самого горизонта виднелась тонкая полоска океана.
Каменистый уступ на холме, куда вела через хвойный лес неприметная тропинка, показал мне грач Годар. Он рассказал, что здесь мой великий дед король Ди и его друг Лад-Чиен, тогда еще совсем юные, проводили долгие часы в разговорах и спорах о судьбе королевства. Сложно представить, что есть где-то на земле более подходящее для таких бесед место.
Я подошел к самому краю и посмотрел вниз. Мне вспомнился сон Юнге о том, как мы превращались в огромную птицу и парили над Кариларом и над океаном.
— О чем ты думаешь, Ремуш? О чем ты думаешь, когда смотришь вниз? — спросил Азур встревоженно.
— О том, что хотел бы бесцельно побродить по этим улицам. Может быть, попробовать те знаменитые жаренные колбаски с горчицей и медом, что продают на рыночной площади. Посмотреть уличные представления. Говорят, есть непристойный спектакль про Пройдоху и Белого Дракона. И он такой смешной, что стража не арестовывает артистов до тех пор, пока не досмотрит представление до конца. И еще думаю, что хотел бы сесть в порту на корабль до Халли… На любой корабль на самом деле. Думаю о том, что за огромный мир там за горизонтом…
— Скажи, Ремуш, ты ведь родился во Дворцах, верно я понял?
— Да, это так.
Неужели он догадался? Признаюсь, я был в замешательстве.
— Я должен был раньше понять, что ты сын одной из тех ослепительных красавиц, что живут во Дворцах Лари. Я ведь угадал?
— Да, это так.
— А твой отец?
— Я не знаю, кто он. Единственное, что мне известно, он умер еще до моего рождения.
— Значит, ты такой же, как она, — с грустью произнес Азур, — такой же пленник этого места, как чудесная госпожа Ленни Немо.
Я промолчал, хотя в каком-то смысле он и в этом не ошибся. Наверное, мне следовало тогда сказать, что он заблуждается в главном. Но я промолчал, честно говоря, потому что мне было любопытно, к чему же он клонит.
— Послушай, Ремуш, пожалуйста, не стой у края. Сядь рядом. Я хочу сказать тебе кое-что важное.
Я опустился на каменный выступ, свесив ноги с обрыва и посмотрел на Азура. В свете закатного солнца, его светлые волосы приобрели янтарный оттенок. Я подумал тогда, что этот профиль с волевым подбородком, прямым крупным носом и покатым высоким лбом как будто создан для того, чтобы быть отчеканенным на золотых монетах.
— Ремуш, я должен попросить у тебя прощения, — произнес он с торжественной серьезностью, — Я не был честен с тобой и надеюсь, ты простишь мой обман.
Мое сердце забилось чаще — он собирается признаться. Должен ли я признаться в ответ? Но я не хотел!
— Мое имя Мазур Гирин. Я старший сын нового барона Кар-Гирина.
У меня пересохло во рту. Он развернулся ко мне. От него пахло медом и перечной настойкой. На его лице явно читалось, что он ждет от меня чего-то.
— Я смущен и не знаю, что сказать, — произнес я, наконец.
Это была правда. Я мучительно пытался понять, как мне следует поступить, что сказать в ответ на его признание. Он положил руку мне на плечо и, заглянув в глаза, произнес покровительственно и важно:
— Ремуш, мое благородное происхождение, само собой, налагает на наши с тобой отношения определенные ограничения. Но ты должен знать, что все это время я был искренен в своей симпатии к тебе. И я бы хотел, чтобы наша дружба продолжилась. Конечно, теперь все будет иначе, но тем не менее ты можешь рассчитывать на мое доброе отношение и покровительство.
Мне потребовалась вся моя закаленная годами тренировок выдержка, чтобы удержатся от хохота. У него было такое торжественное лицо, как будто он по меньшей мере посвящает меня в рыцари.
— Благодарю вас, благородный господин Гирин, — выдавил я, — Для меня это честь, которой я не достоин.
— Э, нет! Так не пойдет! Зови меня просто господин Гирин, не надо лишних церемоний, — воскликнул Мазур, со смехом похлопывая меня по плечу.
В эту минуту я мог думать только о том, как треснет пополам самодовольная рожа господина Гирина завтра в полдень.
Солнце уже сползло к горизонту. Я поднялся на ноги и сказал:
— Господин Гирин, думаю, нам пора.
— Нет, Ремуш, сядь обратно. Я сказал еще не все, что собирался.
Я повиновался.
— Скажу честно, до сегодняшнего дня я не собирался говорить, кто я такой на самом деле. Завтра мой отец получит ярлык на земли Кар-Гиринов. И вскоре мы покинем Дворцы и вернемся в наш благословенный Гиринлад. Я сказал тебе, только потому что хочу, чтобы ты отправился со мной.
Признаюсь, в этот момент я опешил:
— Что? Отправился в Гиринлад?
— Да, именно это я и сказал.
— Но я не могу.
— Скажи мне, Ремуш, ты хочешь этого? Хочешь покинуть это место? Хочешь узнать, что за огромный мир там за горизонтом?
Все что я мог это ошарашено смотреть на него.
— Разве не об этом ты говорил только что? — строго спросил он и нахмурился.
— Да, я хочу покинуть это место, — ответил я.
И это была чистая правда. В тот момент внутри меня шла яростная схватка между здравомыслием и страстным желанием хоть ненадолго стать человеком, который может уехать в Гиринлад, а оттуда еще куда-нибудь. Куда угодно, в любое место на земле.
— Да, господин мой Гирин, я мечтаю покинуть Дворцы Лари с того дня, как помню себя, — сказал я твердо.
— Хорошо. Тогда мы сделаем это. На следующий день после того, как мы с отцом отбудем из Дворцов, буду ждать тебя в Доме у дороги, что на съезде на Каранский тракт.
— Побег?
— Да, тебя страшит это?
— Нет… Да… Я не знаю.
—
