почувствовал это, Лад. В ту самую секунду, когда это случилось, я понял, что мой сын ушел. Тьма, которую я когда-то засунул в него, наконец-то развеялась.
Старик тяжело вздохнул, глядя на белеющие пики гор.
— Я совершил великую ошибку, пытаясь сделать его совершенным, — прошептал Деян. — Я думал, что знание — это высшее благо, а оно стало для него ядом. Мне бесконечно жаль, что его жизнь и жизнь твоей матери превратилась в такое уродство. Но я горжусь тобой. Ты сделал то, на что у меня не хватило смелости — ты исправил мои грехи. Теперь я могу уйти спокойно, зная, что род наш очищен.
— Ты будто постарел, — отметил я. — Такое ощущение, будто нас не было лет десять.
— Я просто… Перестал поддерживать в себе жизнь своими отварами. Решил, что хватит уже. Я живу уже почти два века. Наверное, имеет смысл остановиться, — заключил он.
— И что? Хочешь остаться здесь? Один среди снежных гор? — нахмурился я.
— Жизнь у меня была долгая, Лад. Люди столько не живут. Это неправильно. Вы не обязаны беспокоиться обо мне.
— Дед, ты меня не слышишь, — я перебил его, не давая скатиться в старческое упрямство. — Неужели ты не хочешь побывать напоследок в других краях? В Погранке, например? Я познакомлю тебя с отцом.
Деян покачал головой, собираясь возразить, но я сжал его плечо.
— Это не просьба, дед. Это долг. Ты единственный родственник, который у нас с отцом остался. Если ты останешься здесь, о тебе даже никто не узнает.
К нам подошёл Радко.
— Я сооружу такие носилки, старик, — заявил он. — Будешь чувствовать себя как в королевской карете! Донесём на руках через Западный лес, даже не шелохнешься.
Деян долго молча.
— Ладно… черти вы упрямые, — прохрипел он, и на его губах заиграла слабая, но живая усмешка. — Видно, придётся мне ещё немного потоптать эту землю. Собирай мои травы и книги, Лад. Раз уж ты решил тащить двухсотлетнюю корягу в живой лес, я хотя бы не буду там бесполезным.
Мы потратили день на сборы. Старик прощался с каждой трещиной в стене, с каждым камнем, но когда мы тронулись в путь, он ни разу не оглянулся. Деян дремал на носилках, укрытый шкурами. Через несколько дней начали виднеться каменные равнины Арадона.
На границе нас встретил не строй копий, как в прошлый раз, а одинокий всадник в пыльном камзоле с гербом Камновиц. Я не сразу узнал его — мы мельком виделись, когда пытались справиться с чумой в прогнившем городе.
Гонец придержал коня, вгляделся в наши лица, и его глаза расширились от изумления.
— Лад? И… Радко? — он едва не выронил поводья. — Про вас ходили слухи, будто вы сгинули!
Он поведал нам поразительные вести.
Пока мы прорубались к Ядру, в Арадоне наступила эпоха, которой здесь не видели уже несколько лет. Наш старый знакомый, торговец Вацлав, тот самый хваткий делец из нашей первой экспедиции, совершил невозможное. Используя свои связи и золото, он опутал королевство сетью торговых союзов, заставив вечно враждующих князей сложить оружие ради звонкой монеты. Раздробленность пала. Вацлав фактически объединил земли, превратив Арадон в единый торговый механизм.
— Мир, Лад. Настоящий мир, — гонец вытер пот со лба. — Теперь из Камновиц до самой границы можно доехать, не опасаясь, что тебя сочтут вражеским лазутчиком.
— А Вацлав молодец! Не думал, что у него получится, — я слабо улыбнулся, поправляя носилки слепого Деяна. — Ах да… если будешь в Камновицах, найди врачевателя Юргу. Передай ему привет от меня. Скажи, что я всё ещё помню, как мы с ним работали бок о бок.
— Обязательно передам, — пообещал гонец. — Но вам всё равно лучше в Арадон не соваться пока что. Королевство объединилось, но у Юрги сейчас куча проблем. Правящая династия требует, чтобы он вернул им какую-то лазурную морковь. Чёрт знает, что это такое. Но скандалов из-за этого ингредиента немерено!
Стоян поперхнулся собственной слюной.
Да. Благодаря нему вернуть морковь теперь уже точно не выйдет.
Мы не стали останавливаться в Арадоне. Оставив гонца, мы свернули с тракта и двинулись лесной полосе.
Впереди лежали поселения Западного леса. Снег уже подтаял, наступила весна. Поэтому мы смогли добраться до поселений всего лишь за месяц.
Я уже предвкушал эту встречу. Знал, что меня там ждёт Астра.
По периметру древесных стен холодно сияли защитные кристаллы — Вацлав не обманул, торговые пути теперь охраняла магия камней, и твари обходили поселение за версту.
Астру я нашёл у колодца. Услышав шаги, она резко обернулась, и замерла. Цепь с ведром, которую она наматывала, с грохотом сорвалась вниз в колоде.
— Ты пришёл, — выдохнула она. Её голос был сухим, а лицо — бледным, но в глазах плескалось такое облегчение, что никакие слова были не нужны. Она сделала шаг навстречу, но не решилась меня обнять. Не поверила, что я и в самом деле вернулся. — Я считала дни. После сотого — перестала.
— Тис мертв. И монстров теперь будет гораздо меньше. Мы сделали своё дело, Астра. Я пришёл за тобой, — я остановился в шаге от нее, сохраняя привычную невозмутимость, хотя в груди наконец-то стало по-настоящему тепло.
Она не бросилась на шею. Она просто подошла вплотную и крепко, до боли, сжала мою мою мозолистую ладонь своей рукой. Её пальцы дрожали, хотя лицо оставалось суровым.
— В тебе что-то изменилось, — прямо сказала она, глядя мне в глаза. — Но мне это нравится. Будто ты… Избавился от чего-то лишнего.
О как! Неужто она всё это время чувствовала, что во мне есть система? Хотя, чему я удивляюсь. Люди Западного леса обладают очень хорошим чутьём.
— Собирайся. Мы уходим в Погранку, к моему отцу. Ты ведь хотела жить со мной? Останемся там на какое-то время. А дальше… Посмотрим, — заключил я.
Астра окинула взглядом наш отряд: измождённого Радко, спящего на носилках слепого Деяна. Видану и Стояна. Правда, последнего она вряд ли узнал. Он помолодел лет на двадцать с их последней встречи.
Она коротко кивнула, не задавая лишних вопросов.
— Погранка так Погранка. Мне всё равно, куда идти. Я тебе уже говорила об этом, — кивнула Астра. — Лишь бы ты был рядом и больше не лез в пекло. А если полезешь — то возьмёшь меня с собой. Таков договор.
После короткого отдыха в лесных поселениях мы начали собираться в путь. Перед самым уходом на площадь вышел отец Астры — вождь. Он не был мастером долгих речей. Просто положил на наши плечи свои тяжелые, ладони и коротко благословил нас обоих.
В его взгляде читалось
