скала, медленно отложил топор. Рядом с ним Волибор — огромный, добродушный здоровяк — расплылся в такой широкой улыбке, что, казалось, даже его борода засияла. Искус, мой ровесник, которого я когда-то буквально вырвал из лап мутации, улыбнулся и коротко кивнул, поприветствовав меня.
— Добро пожаловать домой, Лад, — прогудел Радогост, скрестив руки на груди. В его коротком кивке было больше признания, чем в любых наградах, которые мы получили в разных королевствах. — Я знал, что вы вернётесь.
— Лад! Малец! — Волибор подскочил и так хлопнул меня по плечу, что у меня искры из глаз посыпались. — Ну и плечи наел! В Погранке на такой каше не вырастешь, признавайся, чем тебя дальние земли кормили?
— В основном — неприятностями, Волибор, — усмехнулся я, чувствуя, как внутри разливается забытое чувство безопасности.
Но настоящий цирк начался, когда из тени вышел Новик. Главный раздолбай и лучший разведчик отряда замер, вытаращив глаза на Стояна.
Подрывник ухмылялся. Решил, видимо, похвастаться перед своим старым другом своей новой внешностью.
— Это что за фокусы? — Новик даже кружку с сидром выронил. — Стоян? Ты ли это, старая ты калоша? Куда делись твои морщины? Почему у тебя волосы не седые, а рыжие, как у молодого кобеля? Ты что, душу дьяволу продал⁈
— Завидуй молча, Новик, — Стоян довольно погладил гладкий подбородок. — Просто нужно знать, что есть. Пока ты тут кислую капусту жевал, я в по дороге лазурную морковь «нашёл». Редчайшая штука! На вкус как дерьмо, зато эффект — налицо.
— Лазурную морковь? — Новик подошел вплотную, подозрительно осматривая друга. — Ну-ка дай откусить! Или ты всё в одно горло сожрал, скотина?
— Всё до последнего хвостика, — отрезал Стоян. — Теперь я снова в самом соку, так что готовься, Новик. Теперь девки на праздниках будут смотреть на меня, а не на твою кривую ухмылку.
Ко мне подошёл Искус. Молча положил руку мне на предплечье. Его кожа была чистой, никакой чешуи или когтей. Моя магия тогда сработала идеально.
— Спасибо, Лад, — тихо сказал Искус. — За то, что я всё ещё человек. И за то, что вернулся.
Я лишь кивнул Искусу, а затем присел у костра и мы вместе с соратниками принялись рассказывать о том, что с нами случилось после того, как мы разделились.
Посередине истории я прервался. До меня дошло, что среди нас всё ещё нет одного человека. Но он не заставил себя долго ждать.
Как раз в этот момент дверь обители Скитальцев с грохотом распахнулась. На пороге, щурясь от света костра, стоял он.
Яволод выглядел так, будто и не заметил прошедших месяцев. Те же морщиы, тот же пронизывающий взгляд человека, который видит тебя насквозь, до самых костей.
— Ну что, вернулись, засранцы? — пробасил он, спускаясь по ступеням. — Я уж думал, придется ваши имена на поминальных камнях выцарапывать.
— И тебе не хворать, старый ворчун! — буркнул Стоян.
— Гляди, кто к нам пожаловал! — Новик первым вскочил с бревна, широко разводя руками. — Живые, целые, и даже Стоян, пентюх старый, теперь моложе меня выглядит!
Яволод подошёл к костру, обвёл нас взглядом. Когда его глаза встретились с моими, в них не было удивления. Только тяжелое, молчаливое понимание. Он всё почувствовал — знал, что мы со всем справились. Мы обменялись короткими кивками.
Я понял. Разговор один на один состоится, но позже. Сейчас нужно провести время в кругу Скитальцев.
— Садись, Яволод, — Радогост подвинулся, освобождая место у огня. — Лад как раз рассказывал, как они Ядро на щепки пустили.
— Да уж слышал, — хмыкнул Яволод, принимая кружку из рук Волибора. — Вся Погранка на ушах стоит. Вы хоть понимаете, что натворили? Столько дел без меня наворотили. Будь проклят этот Тис… Я хотел пройти этот путь вместе с сваим до самого конца. Но он, сволочь, не дал мне это сделать.
Мы просидели допоздна. Перекидывались шутками и вспоминали старые походы. Но когда пламя костра начало оседать, я заговорил о том, что давно должен был сказать своим соратникам.
— Друзья… я благодарен вам. Всем. За то, что подобрали меня тогда, за то, что научили не просто махать мечом, а выживать. Вы стали моей семьей, когда у меня не было никого, — я замолчал на секунду, глядя в огонь. — Но мой путь со Скитальцами на этом окончен. Я не вернусь в отряд.
Волибор замер с куском хлеба в руке, Новик перестал ухмыляться. Радогост медленно кивнул, словно ожидал этих слов.
— Я тоже ухожу, — подал голос Стоян, и в его глазах не было привычного озорства. — Хватит с меня беготни по болотам. Я теперь молодой, красивый… пора и о деле подумать.
— И на что вы жить-то собрались, герои? — Новик попытался вернуть беседе легкость, но голос его выдал.
— Не пропадут, — Радогост полез за пазуху и достал тяжелый, туго набитый кошель, следом за ним Искус выложил еще два. — Вацлав сдержал слово. Он передал плату за экспедицию через своих людей ещё неделю назад. Сказал, что всё окупилось даже лучше, чем он предполагал. Тут хватит на то, чтобы купить половину столицы вместе с потрохами.
Он пододвинул кошели к нам со Стояном.
— Это ваше. По праву.
— Я собираюсь купить дом, — сказал я, принимая свою долю. — Открою лечебницу. Настоящую, большую. Где-нибудь в столице Когарии или поближе к центру. Хочу просто лечить людей. Без постоянных битв.
— А я лавку открою! — воодушевился Стоян. — «Механика и чудеса от Стояна». Буду мастерить полезные штуки. Может, даже мирные. Хотя… парочку фейерверков для души всё равно оставлю.
— Что ж, — Радогост поднялся, выпрямляясь во весь свой огромный рост. — Значит, Скитальцы сегодня стали меньше на двух великих бойцов. Но мир получил нечто большее.
Мы обменялись рукопожатиями. Это было честное, мужское прощание без лишних слез. Но когда все начали расходиться, Яволод задержался у костра. Он кивнул в сторону тропы, ведущей к обрыву.
— Пройдёмся, Лад? Нам есть что обсудить, пока ты не стал «почтенным лекарем», — предложил он.
Мы прошли к краю обрыва. Солнце уже зашло, а Погранку даже с холмы было практически не видно.
Яволод долго молчал, глядя в пустоту, и в этом молчании было столько горечи, что она ощущалась почти физически.
— Знаешь, Лад… — он заговорил глухо, не оборачиваясь. — Я ведь всю жизнь был тем, кто идёт впереди. Тем, кто прикрывает спины. А в этот раз… когда мы почти добрались до фронтира, я почувствовал себя бесполезным обрубком. Тис выпил меня досуха, оставил оболочку.
Он сжал кулак, и я увидел, как дрожат его пальцы.
— Соратники ликуют, Радогост строит планы, а я… я не могу даже травинку взрастить. Гнетёт
