я. — Может, ты и виноват в произошедшем, но теперь всё иначе. Ты уже давно другой «человек». Искупил свои грехи сотни раз, спасая меня. Ты — мой друг, а не древняя ошибка. Пусть сейчас ты всего лишь осколок, но я клянусь, что найду способ вернуть тебе плоть. Если мир смог исцелиться от Невзора и Тиса, значит, и для тебя найдётся выход.
Бойм ничего не ответил на это, но я почувствовал волну тепла, исходящую от металла.
— Ядро мертво, Лад, — наконец произнёс он. — Рождение новых монстров прекращено навсегда. Больше не будет никаких тварей. С годами люди истребят тех чудовищ, что ещё бродят по лесам. И тогда… тогда в этом мире наконец наступит покой.
Я почувствовал, как сознание окончательно уплывает. Друзья продолжали о чём-то спорить. Стоян что-то доказывал Радко, размахивая руками, но их голоса становились всё тише.
В голове мелькнула последняя чёткая мысль.
Интересно, как сильно изменился мир после нашего великого похода?
Что ж… Чувствую, скоро я это узнаю!
Пора возвращаться домой.
Глава 31
Я открыл глаза в той же комнате таверны «Каменный пояс», где ещё вчера пытался прийти в себя после битвы с Невзором. Те же каменные своды, те же шкуры на полу, но всё изменилось. В воздухе больше не было того давящего гула, который источало Ядро фронтира.
Теперь я слышал звуки города: радостные вопли, грохот передвигаемых телег и… шум. Люди ликовали. Кажется, в Прибежище начался настоящий праздник.
Праздник, который местные не переживали много лет.
Когда я, пошатываясь, вышел на балкон, Прибежище взорвалось рёвом. Сотни людей, собравшихся на площади, вскинули руки к небу.
— Он очнулся! Лад-целитель жив! — этот крик подхватили тысячи глоток.
Я увидел Радко и Стояна внизу. Они выглядели помятыми, но счастливыми. Стоян что-то увлеченно доказывал группе местных мастеров, размахивая руками, а Радко просто стоял, опёршись на копье, и смотрел на горизонт. Там, где раньше была непроницаемая серая мгла Фронтира, теперь виднелось небо.
Барьер исчез. Проход был свободен.
Люди не стали ждать. Прибежище, бывшее тюрьмой для многих поколений, пришло в движение. Старики, которых воины поддерживали под руки, женщины с узлами вещей, матсера с инструментами — все они бесконечной лентой тянулись к главным воротам. Они уходили в большой мир, следуя за нами.
Борислав стоял на крыльце своей резиденции, казалось, постарел на десять лет за одну ночь. Его власть рассыпалась вместе с тюрьмой фронтира. Никто больше не спрашивал его разрешения, никто не платил налогов. Он смотрел на уходящих людей с растерянностью человека, который внезапно понял, что его город больше никому не нужен.
Я спустился к своим. Видана подошла ко мне первой, её взгляд был ясным.
— Они уходят, Лад. Все. В Прибежище останутся только древние камни и «эхо».
— Так и должно быть, — ответил я, чувствуя непривычную лёгкость в голове. — Этот город выполнил свою задачу. Пора и нам со своей заканчивать. Возвращаемся домой.
Мы пристроились в хвост колонны. Я обернулся в последний раз на тёмные руины древней цивилизации. Там осталась целая эпоха. Впереди нас ждали джунгли, за которыми лежит Аркадия.
Джунгли Фронтира раньше казались нам бесконечным лабиринтом из хищных лиан и ядовитых спор. Теперь же они расступались перед нами, словно признавая новых хозяев.
Мы миновали их стремительно. Пересекли невидимую черту, за которой фронтир уже окончательно превращался в легенду.
На самой границе я остановился, прислушался к себе. Раньше почти каждая моя мысль сопровождалась системным сообщением.
Теперь в голове царила глубокая тишина. Паразит выгорел дотла вместе с Ядром. Но когда я привычно сжал кулак и потянулся к своим силам, в венах отозвалось знакомое тепло.
Магия не ушла. Она больше не была строчкой в интерфейсе, не имела шкалы маны или цифрового уровня. Она текла во мне, как кровь.
Я всё еще был лекарем. Я всё еще чувствовал токи жизни и смерти в окружающих меня организмах. Паразит дал мне эту силу, но развил я её сам. Поэтому она и осталась со мной даже после гибели «системы».
Как только мы ступили на земли Аркадии, мир вокруг преобразился.
Над горизонтом, где сотни лет висела непреодолимая духота кое-что изменилось. Раздался первый удар грома — звук такой мощи, что Радко непроизвольно схватился за копье, а Стоян восторженно задрал голову. И тут началось то, чего Аркадия не знала со времен своих первых королей.
С неба упали первые капли. Не прошло и минуты, и они превратились в сплошную стену живительной влаги. Сухая земля начала жадно впитывала воду.
— Дождь… — выдохнул Радко и сбросил свой шлем. Его лицо, иссеченное шрамами и опалённое огнем Ядра, теперь омывала небесная вода. Он смеялся как ребенок, ловя капли ртом. — Лад, мы действительно это сделали. Мы убили то проклятое солнце!
Жители Аркадии высыпали на улицы, не обращая внимания на гром. Старики падали на колени прямо в лужи. Начинали молиться, высоко поднимая руки над головой.
Матери выносили детей, чтобы те впервые в жизни почувствовали холод воды, падающей не из ледяного кристалла, а из самих облаков. Температура, которая веками выжигала эту землю, начала стремительно снижаться.
Нас узнавали мгновенно. Слухи о нас облетели всесь город-государство еще месяц назад. Но теперь мы возвращались как те, кто совершил невозможное. Нас боготворили. Люди выстраивались вдоль дорог, пытаясь просто коснуться копья Радко.
Ещё одно пророчество сбылось. Сражаясь с Тисом, мы параллельно умудрились спасти целую цивилизацию от верной гибели.
В знак благодарности жрецы Аркадии поднесли нам высшие дары. Радко получил нагрудник из «небесной стали», легкий и непробиваемый. Мне вручили посох из реликтового белого дерева, способный взаимодействовать с жизненной эссенцией.
Мы задержались в городе всего на два дня. А затем продолжили путь. На этот раз впятером. Жители Прибежища остались позади — в Аркадии.
Путь через пустыню и горы занял неделю, но теперь это были другие земли. Климат стал мягче, монстры встречались реже. Да и дорогу мы уже знали, поэтому смогли добраться до Деяна довольно быстро.
Старик сидел на крыльце, укутанный в тяжелую шкуру. Он выглядел совсем не таким, каким я его запомнил. Истощенный, но взгляд его, хоть и слепой, всё ещё был ясным и глубоким.
— Ты вернулся, внук, — тихо произнес он, не дожидаясь, пока я подойду. — И мир вместе с тобой стал другим.
— Невзора больше нет, дед, — я присел рядом с ним на холодные доски. — Он пал во фронтире. Я сам оборвал его путь.
Деян медленно закрыл глаза, и по его морщинистому лицу пробежала печаль.
— Я
