он не сходил на берег, оставаясь все время на корабле[1027].
Эта неудача не отвадила руководителей СССР от привычки брать с собой в поездки председателя КГБ. В конце концов, есть «ручные» страны. В июне 1957 года Серов снаряжает спецпоезд и опять сопровождает Булганина и Хрущева в поездке в Финляндию. Вот здесь он по-настоящему пригодился Хрущеву. Но уже как свидетель.
К весне 1957 года от былой идиллии «коллективного руководства» в Президиуме ЦК КПСС не осталось и следа. Все чаще на заседаниях разгорались яростные споры, порой даже по не очень-то принципиальным вопросам. Явное стремление Хрущева к единоличному лидерству просто выводило из себя бывших ближайших соратников Сталина и старейших членов Президиума: В.М. Молотова, Л.М. Кагановича, Г.М. Маленкова, К.Е. Ворошилова и Н.А. Булганина. В какой-то момент стало ясно, что с ними большинство членов и кандидатов в члены Президиума ЦК, в том числе М.Г. Первухин, М.З. Сабуров, Д.Т. Шепилов. Даже А.И. Микоян, Е.А. Фурцева и Г.К. Жуков накануне решающих событий проявили колебания[1028]. Их порой сильно задевали грубый тон и авторитарность Хрущева. Сам же Хрущев мог рассчитывать на твердую поддержку избранных в Президиум ЦК лишь двумя годами раньше А.И. Кириченко и М.А. Суслова, да еще более молодых членов руководящей верхушки, год с небольшим как избранных кандидатами в Президиум, — Л.И. Брежнева и Н. Мухитдинова. Также на стороне Хрущева выступал кандидат в члены Президиума ЦК Н.М. Шверник — председатель КПК при ЦК КПСС, много делавший для процесса реабилитации и разоблачения преступлений Сталина. В ходе изучения архивных материалов ему открылась такая правда о Молотове, Кагановиче, Ворошилове и их роли в предвоенных массовых репрессиях, что страшно было представить, к чему приведет их победа в схватке с Хрущевым и дальнейшее верховенство в Президиуме ЦК КПСС. В общем у Шверника, как, впрочем, и у остальных молодых членов хрущевского руководства, имелись все основания серьезно опасаться «сталинской гвардии».
Н.А. Мухитдинов.
[Из открытых источников]
Итак, против Хрущева 18–21 июня 1957 года выступило большинство членов Президиума ЦК КПСС. В первый же день на собранном ими заседании, изгнав Хрущева из председательского кресла, они поставили на обсуждение два вопроса. Во-первых, предлагалось упразднить пост первого секретаря ЦК. Во-вторых, сместить с должности председателя КГБ Серова. Ему были предъявлены серьезные претензии за то, что он подотчетен не Президиуму ЦК КПСС, а только лишь Хрущеву.
Выступивший 21 июня Сабуров выдвинул на пост председателя КГБ кандидатуру Патоличева, другие члены Президиума (Маленков или Каганович) предложили занять эту должность Булганину. У членов Президиума существовало опасение, что Серов шпионит за ними в пользу Хрущева. Булганин незадолго до описываемых событий говорил Сабурову: «…я не доверяю Серову, на нас доносит, наверное». То же думал и сам Сабуров, полагая возможной слежку со стороны КГБ за высшими руководителями. О том, как он поделился своими сомнениями о Серове с маршалом Жуковым, рассказал на июньском (1957 года) пленуме ЦК КПСС сам Сабуров: «Я говорил и Жукову, а он мне ответил: пусть попробует, я его в два счета снесу, и Лубянки не останется»[1029].
Подобное высказывание Жукова совершенно не случайно. К 1957 году его отношения с Серовым перестали быть столь сердечными, как в 1945–1947 годах. Жуков всегда относился с подозрением и ненавистью к «органам», натерпевшись от них еще в абакумовские времена и справедливо полагая, что хорошего от них ждать нечего. И вот главным чекистом страны стал человек, с кем он вроде дружил. Но теперь, по своему положению, они возглавляли соперничающие ведомства. Некоторые усилия приложил и Хрущев, интригами добиваясь отдаления Серова от Жукова. Их былая дружба и заступничество друг за друга пугали Хрущева. Когда Жукова отправляли в отставку, Хрущев пытался его изобразить еще и интриганом. На вечернем заседании пленума ЦК КПСС 29 октября 1957 года Хрущев сказал: «Жуков заявил Серову: “Не верь Хрущеву, я ему не говорил, что тебя надо снять”», — и далее добавил, что в действительности Жуков все же говорил о необходимости снятия Серова с должности[1030]. Более того, в октябре 1957 года Хрущев обвинил Жукова в том, что тот требовал переподчинить пограничные войска Министерству обороны, изъяв из КГБ, и заменить Серова на посту председателя КГБ военным человеком[1031]. Хрущев возмущался: работа КГБ — «это же не военная работа, это политическая работа… это оружие борьбы для обезвреживания наших врагов»[1032]. Да, в октябре 1957 года пришло время Жукова получить горькую пилюлю, и это в благодарность за все. А в июне 1957-го он Хрущева спас. Как вспоминал Жуков, тогда Хрущев к нему растроганно обратился: «Георгий, спасай положение, ты это можешь сделать. Я тебя никогда не забуду». Жуков его успокоил и заверил: «Никита, будь тверд и спокоен. Нас поддержит пленум ЦК, а если группа Маленкова — Молотова рискнет прибегнуть к насилию — мы и к этому будем готовы»[1033]. Как утверждает Жуков, на заседании Президиума он заявил: если будет принято решение о смещении Хрущева, «я не подчинюсь этому решению и обращусь немедля к партии через парторганизации вооруженных сил»[1034]. Вот это ему вскоре и припомнили.
За полгода до июньского (1957 года) пленума и у Булганина произошла стычка с председателем КГБ, когда он открыто заявил Серову, что не доверяет ему[1035].
Как пишет Жуков, он поддержал Хрущева в июне 1957 года потому, что считал его линию «более правильной», тогда как его противники «держались за старые догмы»[1036]. По его воспоминаниям, заседание Президиума ЦК шло трое суток с утра до вечера, «первый и второй день Н.С. Хрущев был как-то деморализован и держался растерянно», но, «получив крепкую поддержку и заверения некоторых членов ЦК, прибывших в Москву, о желании серьезно расправиться с группой Молотова — Маленкова, вновь почувствовал прилив энергии и стал прежним Хрущевым — оптимистом»[1037].
Серов, осведомленный о том, чем ему грозит победа противников Хрущева, не колебался. Его выбор представлялся очевидным, но некоторые планы и предпринятые им меры он не афишировал. Жуков и члены Президиума ЦК 18 июня были неприятно удивлены и даже напуганы тем, что «количество офицеров охраны у Булганина, Молотова, Маленкова и Кагановича в первый же день резко увеличилось»[1038]. Без сомнения, об усилении охраны мог распорядиться только шеф КГБ Серов. Но для чего? Жуков пишет в связи с этим о возникших опасениях, что Булганин и Маленков «могут пойти на авантюру и всех нас арестовать», используя некие связи и друзей в КГБ и МВД[1039]. Но это лишь страх. Вероятнее всего, Серов усилил присутствие своих
