вас никогда не понять. И не угнаться за вами. Я год свою шевелюру отращивал, а Костик за ночь вырастил, – задумчиво произнёс Емеля.
Глава 4
Сколько волка ни корми
Костик переместился за парту. Капюшон он накидывать не стал. Наслаждался всеобщим вниманием и периодически проверял рукой, не исчезла ли его шевелюра. Ёжка не удержалась и провела пальцами по каштановым кудрям друга. Волосы оказались неожиданно мягкими.
– Твоя работа? – напряжённо, словно испугавшись своей догадки, тихо спросил Костик. – Я сбрею вечером.
– Нет! Ты что? Я так не умею. Это всё весна, наверное. Не сбривай, пожалуйста. Тебе идёт, – быстро-быстро нашептала Ёжка. – И сказка твоя мне понравилась. Только она злая очень получилась. Это тебе не идёт.
– Ну, что вам сказать, мне было интересно услышать версию от нашего Бессмертного драматурга. Есть ещё желающие посостязаться на втором уроке? – вопросил Нил Нилыч.
Костик скептически обвёл класс взглядом победителя. Сегодня точно был его день. Но не все были с ним в этом согласны.
– Я хочу! – выскочил к доске растрёпанный Леший. – Только, чур, не смеяться. Я и так говорить не мастак, а тут ещё полночи не спал, Маше помогал презентацию готовить. Вы все ещё опупеете, когда узнаете, чего она там напридумывала. Но это потом. А пока вот вам моя сказка про Руж, ржавые ружья и Красные батоны. Якобинская[4]! Залихватская!
Миша не просто рассказывал свою сказку. Он её проживал, разыгрывал перед классом и так махал своими руками, что у всех зарябило в глазах.
– Значится, так. Жил-был Волк. И никакой он был не серый, а чёрный в подпалинах. Огромный матёрый волчище. Добрейшее существо с умными жёлтыми глазами и острыми жёлтыми зубами. Жил он в деревне. Что стояла посреди леса и называлась «Красные батоны». Там когда-то мельник спьяну в жернова свалился, с тех пор и название появилось. А почему волк жил в деревне, а не в лесу? Его в детстве одна женщина добрая подобрала, когда злые охотники его родителей застрелили. Так что он теперь у неё жил. Таскал ей из леса зайцев да барсуков. Так что жили они сытно. Ещё у женщины этой пожилой внучка жила в соседней деревне. Малахольная такая девочка в засаленном красном треухе, по-хранцузски Руж. Так её все и звали. Эта Руж вечно волка доставала тупыми вопросами. Как придёт в гости с пирожками от маман, так сразу и начинается: «Почему у тебя такие большие зубы, ноги, уши» – и далее по списку. Очень ей с ним разговаривать нравилось. Но Волк не серчал. Прикипел он и к старушке, и к девочке. Ведь у него на белом свете больше никого и не было. В деревне его хозяйку не любили. Считали ведьмой, раз у неё волк живёт и внучка глупая. Обижали её всячески. Гадили. То крысу дохлую через забор перекинут, то на воротах лилию[5] нарисуют. Да что с них взять – хранцузы!
Мадам – так звали хозяйку волка – с ними не водилась. И правильно делала. Когда в деревне началась эпидемия чумы, все деревенские перезаражались друг от друга и превратились в злобных зомби-людоедов.
В деревне, где Руж с мамой жила, та же шляпа. Мама девочки тоже заразилась и, пока в зомби не превратилась, быстренько свою дочурку к бабушке спровадила. Так что они теперь втроём от зомби оборону держали. Мадам и Руж никуда за ворота не выходили. А волк на охоту через прорытый лаз бегал да над зомби прикалывался. Подскачет сзади, даст подзатыльник и смотрит, как зомбак на четвереньках ползает, свою голову разыскивает.
– Мишка, прекрати. Это уже слишком! – строго сказала Марья Искусница.
– Да, да, хорошо. Увлёкся слегка. А чего они над Мадам издевались? Им, значит, можно, а мне нельзя. Все эти «сколько волка ни корми», «чёрного кобеля не отмоешь добела…» и так далее. Ну ладно. Бежит как-то волк с охоты домой, зайца свежего, жирного в зубах тащит и видит, как к Красным Батонам бригада санитарная подходит, сколоченная из охотников в близлежащем городе Руан. Охотников в людей пострелять. Вот каких охотников. Идёт человек пятьдесят с топорами острыми, вилами точёными и ружьями ржавыми. Санитары-оборотни. Ну в том смысле, что настоящие санитары леса – волки, если бы эти гады-охотники всех волков в округе не перебили, никакой чумы бы там и не появилось, потому что волки всю падаль сжирали. А так падали стало полно, и крысы чумой заразились и стали эту зомбо-чуму переносить. То есть сами эти охотники и виноваты, что все окрестные деревни в зомби превратились.
А теперь, значит, охотники в бравые санитары подались. Идут и Марсельезу[6] поют.
– Опять тебя заносит, Мишка! Время-то у тебя какое? – это уже Вася Премудрая подключилась. – Либо чума, либо Марсельеза! Выбирай!
– Да ну тебя, – отмахнулся Леший от неё, как от осы. – Не важно, какое время. Время всегда подходящее. Это ж сказка. Моя сказка, авторская! В общем, стоит волк за деревом и видит, как заходят эти санитары-охотники в деревню и начинают всех подряд её жителей, таперича зомби, крошить без разбора и следствия. Пошли клочки по закоулочкам! Зачищают они так деревню, понимаешь ли. Борются с чумой. И понимает он, что частокол Мадам их не остановит. А одному волку с этой гвардией не справиться. Бросает он зайца. Ныряет в свою нору, выныривает уже во дворе у Мадам и бросается в дом. Там, без лишних слов и сантиментов, на глазах у изумлённой девочки проглатывает целиком свою хозяйку.
– Волк, волк, а почему тебя такой большой живот?
А потом и Руж проглатывает, но уже с большим трудом, потому что стоит она ему поперёк горла.
– Какой кошмар! – Вася Прекрасная схватилась за голову. Но слушать не перестала.
– Еле-еле пролез волк в лаз со своим грузом в брюхе. И как раз вовремя. Санитары уже добрались до двора Мадам и разломали ворота. А волчище, кряхтя и стоная, в это время продавливался через нору в лес. Кое-как, еле живой, совсем без сил, выполз он из норы на большой поляне в лесу. Там как раз лесорубы на привал расположились. Из дальней деревни мужики, куда чума ещё не дошла. Лежат они у костра и видят, как на поляну волчище выполз с огромным животом. Выполз и на спину упал замертво. Подбежали к нему лесорубы, разрубили ему живот. И выскочили оттуда Мадам и Руж, целые и невредимые. Спас их волчище. Волки добро помнят. Не то что люди.
– А как же волк? – участливо спросила Хавронья.
– Умер, – горестно сказал Миша. – Тут и сказочке конец.
– Какой герой! – громко сказал Царевич.
– Я слышу иронию, – подметил кудрявый Костик.
– У тебя хороший слух, – парировал Иван. –
