Томасом Мёрфи, назначил Афанасьеву следующую встречу в районе Парка культуры. Роль Мёрфи талантливо сыграл Шлюгер. И эта хитроумная «операция» была разработана начальником 2-го главка МГБ Евгением Питоврановым и одобрена Абакумовым. Конечно же, за всем этим стоял Сталин, предложивший МГБ таким оригинальным способом «вывести на чистую воду» министра Афанасьева[1093].
Высаженный злоумышленниками в одном из глухих московских переулков Афанасьев опрометью кинулся в Кремль. Сталина не застал и попал на прием к Берии, рассказав ему с возмущением о «налете» на него «американских разведчиков». Афанасьев был потрясен и раздавлен случившимся. У него в голове не укладывалось, откуда они все о нем знают? Он заявил Берии: «Мое личное мнение, что материал был против меня сфабрикован людьми, знающими внутреннюю работу министерства морского флота»[1094].
Берия тут же вызвал Абакумова, и они оба обещали Афанасьеву «во всем разобраться». При этом Берия матерно выругал Абакумова за то, что «американские разведчики днем похищают советских руководящих работников»[1095]. А на условленную встречу с «Мёрфи»-Шлюгером Афанасьев явился под контролем чекистов и тут же двинул Шлюгеру в челюсть, да так мощно, что сбил с ног. «Американца» задержали, на очной ставке с Афанасьевым он продолжал игру, разоблачая министра и вываливая компромат. В итоге через несколько дней Афанасьева арестовали, и теперь уже абакумовские следователи в Лефортово добились от него нужных признаний. У них имелись методы[1096].
Вплоть до своей реабилитации Афанасьев верил в реальность существования американца Мёрфи. И только на заседании Комиссии партийного контроля, на которое был приглашен по делу Шлюгера, ахнул: «Как артист превосходно сыграл свою провокаторскую роль»[1097].
А Шлюгер после случая с Афанасьевым не растерял своих навыков. Будучи сосланным из центрального аппарата МГБ на периферию — в Горький, он и тут, действуя с присущей ему выдумкой, умудрился состряпать дело по антисоветской статье с прицелом на «терроризм». А чего проще — специально купил гипсовый барельеф Сталина, а далее только терпение и искусство играть на нервах и накалять атмосферу. По наущению Шлюгера два его агента пригласили на встречу в гостиничный номер разрабатываемого госбезопасностью гражданина и, распив с ним водки, провоцировали, довели до ярости и исступления, тот схватил барельеф и грохнул об пол. Ну вот — статью заработал! Ему дали 25 лет лагерей[1098]. Талантливый ученик Питовранова, Шлюгер все учел и рассчитал. Психологию, вспыльчивый характер и склонность к импульсивным действиям приглашенного на беседу. Правда, случай этот стал известен в обкоме партии, и для Шлюгера настали плохие времена — в декабре 1952 года его исключили из партии. Логика людей из обкома понятна. Вполне очевидно, виновен тот, кто спланировал и подготовил акт вандализма по отношению к барельефу «руководителя партии и правительства». А дальше хуже — январь 1953 года и арест за «националистические высказывания».
За Шлюгера активно хлопотала жена. После смерти Сталина она отправила Берии заявление с просьбой освободить мужа. В тот момент Берия активно освобождал арестованных чекистов — людей своего круга. Шлюгер был из их числа и, конечно, вышел на свободу, получив позднее хорошее назначение в инспекцию при министре. Людмила Шлюгер решила выразить благодарность и послала Берии телеграмму с теплым поздравлением с днем рождения. А дальше история, вполне типичная для Берии. Он захотел личного знакомства и, предварительно услав Шлюгера в загранкомандировку в Венгрию, 6 июня пригласил поздним субботним вечером Людмилу к себе в особняк. На допросе в прокуратуре Людмила Шлюгер рассказала: «За ужином Берия угощал меня вином, поднял тост за мое здоровье, затем за здоровье моей дочки. После ужина Берия повел меня в спальню, усадил на край кровати и стал меня обнимать. Я пыталась уклониться от его домогательств, просила Берия не трогать меня, но Берия сказал, что здесь философия ни к чему, и овладел мною. Я боялась ему сопротивляться, так как опасалась, что Берия может посадить опять моего мужа. Поэтому я не сопротивлялась…»[1099] Через две недели Берия вновь послал за Людмилой машину, и она вторично оказалась в особняке Берии[1100].
Мы бы никогда не узнали этих подробностей, если бы не вторичный арест Шлюгера в августе 1953 года — уже как «бериевца». Людмила вновь взялась его спасать, но теперь дав показания против Берии. Наверное, ей казалось, что так она поможет мужу. Когда на допросе Берии напомнили эту историю, он невозмутимо возразил: «Пришла сама, предварительно мне позвонила». В общем ничего такого — сама виновата.
Шлюгер остался сидеть, но до суда его не сумели довести. Обвинения в принадлежности к «бериевскому кругу» были весьма расплывчаты. Когда-то в 1938 году Шлюгера обвиняли в растрате, и Берия его спас и погасил дело. Но мало ли у Берии таких клевретов и любимчиков? А для поддержания обвинения Шлюгера в измене родине материала явно не хватало: «…следствием не было добыто достаточных материалов для обвинения Шлюгера, как пособника Берия, а его провокационные действия и грубые нарушения в агентурно-оперативной работе были квалифицированы как должностное преступление»[1101]. В итоге с учетом амнистии 1953 года дело прекратили.
В апреле 1956 года Шлюгера выпустили из тюрьмы, но шлейф провокационных дел за ним тянулся. В партии его не восстановили. Шлюгер жаловался, писал об участии в деле Афанасьева, дескать, он лишь «играл в нем заранее подготовленную и утвержденную в высшей инстанции роль», и пояснял: «Дело производилось по указанию Сталина»[1102]. В мае 1963 года Шлюгер обратился к Хрущеву: «Кого Вы станете судить, Никита Сергеевич, автора сценария, режиссера, поставившего картину, или артиста, сыгравшего в ней роль, если потом окажется, что фильм и заглавная роль порочна?»[1103] И далее с пафосом восклицал: «Я все потерял, и профессию чекиста, и здоровье, и семью, но я не потерял одного — веру в партию…»[1104] В тот момент Шлюгер работал начальником планово-производственного отдела ремстройуправления в Управлении культуры Моссовета. Хоть небольшой, но начальник! И, вероятнее всего, под старость у него с женой все наладилось. По крайней мере, на кладбище его прах покоится в семейном захоронении.
Семейное захоронение Ш.С. Шлюгера в колумбарии Донского кладбища.
[Из архива Павла Паркина]
Просидев короткий срок под следствием, вышли на свободу еще несколько человек. Те, кого Берия торопился выпустить из заключения весной 1953 года, тем самым выставив их «своими людьми» в глазах наблюдателей. После падения Берии за ними пришли вновь. Арестованные в июле 1953 года Вардо Максимелишвили и Давид Матарадзе пробыли в заключении ровно год. Их пытались хоть как-то подверстать к делу Берии,
