Томившийся еще со сталинских времен Н.С. Власик был приговорен 17 января 1955 года к ссылке. Отличившийся жестокостью и фабрикацией дел бывший помощник начальника Следственной части МГБ А.В. Путинцев приговорен 8 июня 1955 года на 25 лет[1083]. Бывший начальник отдела «А» (учетно-архивного) МГБ А.Я. Герцовский 6 июля 1955 года — к 10 годам заключения.
Поодиночке судили нескольких соратников Берии, не пристроив их к какому-либо групповому процессу. Амаяк Кобулов был приговорен Военной коллегией к расстрелу 1 октября 1954 года. В его приговоре наряду с политическими обвинениями указаны и конкретные эпизоды нарушения законности, участие в фальсификации следственных дел, «применение избиений и пыток к арестованным»[1084].
Как ближайшего соратника Берии 30 октября 1954 года приговорили к расстрелу и С.Р. Мильштейна[1085]. Еще один высокопоставленный работник из НКВД Грузии — генерал-майор С.С. Давлианидзе — был арестован 23 июля 1956 года и приговорен к 25 годам заключения Военным трибуналом Закавказского ВО. На свободу он уже не вышел, умер в 1967 году в Дубровлаге. И тот же трибунал судил 17 июля 1956 года другого нарушавшего законность сподвижника Берии — В.А. Какучаю, получившего 15 лет.
С.С. Давлианидзе.
[Архив автора]
Б.В. Родос.
[РГАСПИ]
Е.М. Либенсон.
[РГАСПИ]
В 1955–1958 годах в Москве прошла серия закрытых судов, на которых поодиночке приговорили наиболее одиозных следователей, участвовавших в допросах видных деятелей партии и Коминтерна. К расстрелу были приговорены Б.В. Родос, Л.Л. Шварцман, к длительным срокам заключения — А.И. Лангфанг, Е.М. Либенсон.
Легко отделался Л.Ф. Райхман. Ему предъявили обвинение в нарушении законности, квалифицировали деяния без политической составляющей лишь по ст. 193–17 «б» УК РСФСР (превышение власти), и Военная коллегия 15 августа 1956 года приговорила его к 10 годам лагерей. Но с учетом амнистии срок снизили наполовину и еще вычли время, проведенное Райхманом в тюрьме в период первого ареста в 1951–1953 годах. И 10 ноября 1956 года он благополучно покинул стены Бутырской тюрьмы.
Вспомнили и о других следователях. Были приговорены полковник запаса Е.П. Харьков, ведший в 1941 году следствие по делам генералов (к 10 годам заключения)[1086], и полковник Н.Ф. Кружков, старший следователь Следственного отдела УНКВД по Ленинградской области, который в период блокады «допускал незаконные методы, физически и морально воздействовал на допрашиваемых им людей», фабриковал дела на ученых и специалистов — Военным трибуналом к 25 годам заключения[1087].
На периферии судили рядовых следователей за дела времен Большого террора. Сотрудник Дорожно-транспортного отдела НКВД на Красноярской железной дороге Семен Свирюков в 1937–1938 годах сфабриковал дела на 71 работника железной дороги и передал их на тройку НКВД. В результате 34 человека были расстреляны. Военный трибунал Сибирского ВО в сентябре 1956 года на закрытом заседании приговорил Свирюкова к 25 годам заключения[1088].
Как ближайшие сотрудники Берии в августе 1953 года были арестованы Павел Судоплатов и Наум Эйтингон. Следствие выявило жуткие подробности их служебной деятельности. Они организовали и осуществили серию тайных убийств внутри страны, в годы войны руководили деятельностью лаборатории «Икс», где испытывались яды на людях. Выяснилась прямая причастность Эйтингона к этим жестоким опытам. В 1945-м, когда лаборатория осталась без руководителя, Судоплатов, передавая слова наркома Меркулова, заявил, что «руководство спецлабораторией будет осуществлять в дальнейшем Эйтингон, который должен все знать, прежде чем применять яд, и учить этому других»[1089].
Эйтингон был приговорен Военной коллегией 6 марта 1957 года по ст. 17–58–1 «б» УК РСФСР к 12 годам заключения. Наказание отбывал во Владимирской тюрьме и 20 марта 1964 года вышел на свободу.
Сложнее оказалось с Судоплатовым и начальником бериевской охраны Р.С. Саркисовым. Первый симулировал сумасшествие, пытаясь избежать расстрела, а второй действительно впал в психоз и 19 августа 1955 года был помещен в тюремную психбольницу в Ленинграде. Как только в психическом состоянии Саркисова появился просвет, его тут же отправили на Военную коллегию, 18 февраля 1959 года приговорили к 10 годам заключения и отправили в Дубровлаг.
Н.Ф. Кружков.
[Архив автора]
Р.С. Саркисов.
[Из открытых источников]
Судоплатов тоже оказался в Ленинградской тюремной психбольнице и успешно изображал «реактивное состояние с элементами агравации». Но, как только врачи взялись его лечить электрошоком, он после третьего сеанса внезапно выздоровел. Затем вновь притворялся, но его раскусили, и Военная коллегия вынесла ему 12 сентября 1958 года приговор к 15 годам заключения. В приговоре Судоплатову прямо указывалось, что в задачи группы под его руководством входило «тайно похищать» граждан и «уничтожать их без суда и следствия»[1090]. Особо говорилось и о деятельности лаборатории «Икс»: «Специальная лаборатория, созданная для производства опытов по проверке действия яда на живом человеке, работала под руководством Судоплатова и его заместителя Эйтингона с 1942 по 1946 год, которые от работников лаборатории требовали ядов, только проверенных на людях». Эти деяния квалифицировались как «тяжкие преступления против человечности»[1091]. Свой срок Судоплатов отбыл от звонка до звонка и вышел на свободу 21 августа 1968 года.
Последние процессы состоялись в 1959 году. Военный трибунал Закавказского ВО 10 февраля приговорил С.А. Корхмазяна к 10 годам заключения, а 11 июня бывшие руководящие работники МГБ Армении А.А. Ароян и Т.К. Мурадян получили сроки 10 и 7 лет соответственно.
Больше судов не устраивали. Похоже, ближайшие «бериевцы» закончились, а остальных нарушителей «социалистической законности» — следователей-садистов — оказалось слишком много для того, чтобы всех судить. Основным наказанием для них стало лишение генеральских званий, увольнение по «фактам дискредитации», назначение пониженной пенсии и т. п.
Ш.С. Шлюгер.
[РГАСПИ]
Некоторым арестованным вслед за Берией, можно сказать, повезло. Их выпустили. Особо стоит отметить в этой связи дело Ш.С. Шлюгера. Просидев под следствием совсем немного — с января до марта 1953 года — по обвинению в причастности к «сионистскому заговору», он был выпущен Берией, возвращен на работу в «органы» и получил неплохое назначение. Но арест Берии вновь затянул его в водоворот. Теперь ему припомнили провокационные приемы в оперативной работе. Ну тут уж что было — то было. Одно дело министра Афанасьева чего стоит!
В апреле 1948 года только что назначенного министра морского флота Александра Афанасьева средь бела дня схватили в центре Москвы и с завязанными глазами доставили в какое-то тайное место, где один из похитителей, «смуглый чужеземец с хищным взглядом, заговорил по-русски с акцентом: “Мы являемся представителями американской службы и должны с вами переговорить…”»[1092] На несчастного Афанасьева вывалили гору деталей и компрометирующих подробностей из его личной жизни, дав понять, что если он не согласится помочь, то у него нет шансов живым выбраться из ловушки.
Афанасьев, приняв правила игры, для вида согласился. Смуглый чужеземец, назвавшийся
