для критики, преподнеся им эту амбициозную, но подчас карикатурно-незрелую смесь из поющих воров-домушников, наемных убийц, названных в честь шоколадных батончиков, сети папских шпионов и защитников Ватикана и старинного изобретения Леонардо да Винчи, превращающего свинец в золото.
Обсуждая фильм в своей программе Siskel & Ebert, Сискел счел картину «перегруженной» и сокрушался, что «все персонажи, и я говорю об абсолютно всех, в том числе и злодеях, слишком стараются выглядеть смешными» [5].
Отчасти правы обе стороны. «Гудзонский ястреб» – это занятное, но беспорядочное нагромождение амбициозных идей. И критики, пожалуй, были к нему излишне суровы, если учесть, что фильм задумывался как комедия. «Это, по сути, моя попытка… просто сделать фильм, который заставляет людей смеяться, веселит и развлекает их, – говорил Уиллис во время промотура фильма. – Здесь нет никакого посыла. Никакого нравственного наставления, кода или чего-то подобного. Просто попытка рассмешить вас… Это все довольно глупо. Тут много очень тупого, грубого, юношеского юмора. Я большой поклонник юношеского юмора» [6].
Но с учетом места «Гудзонского ястреба» в карьере Уиллиса и творческих решений, которые он принял после его провала, интересно представить, насколько иным мог бы быть путь актера, если бы этот личный проект нашел своего зрителя.
– 2 —
«Гудзонский ястреб» был настоящим детищем Уиллиса. Он возился с этой задумкой годами, пока не набрал достаточного влияния для воплощения ее в жизнь. Благодаря беспрецедентному уровню вовлеченности актера в создание картины можно смело сказать, что «Гудзонский ястреб» дает нам возможность взглянуть на то, что привлекает Уиллиса как рассказчика. За свой вклад в финальные очертания фильма звезда «Крепкого орешка» даже упомянут в титрах как автор сюжета – первый и (по сей день) единственный такой случай в его карьере.
Главный герой «Гудзонского ястреба» пришел Уиллису в голову еще в начале 1980-х, когда он работал барменом на Манхэттене. В общих чертах идея родилась из песни, которую Уиллис и его приятель, нью-йоркский музыкант Роберт Крафт, импровизировали на ходу, переходя из бара в бар. Один начинал напевать песню о выдающемся джазовом саксофонисте Коулмане Хокинсе по прозвищу Ястреб, а другой отвечал строкой о ледяных ветрах Чикаго, которые тоже называют ястребом.
– Пять центов в кармане. Времени невпроворот. Малыш Томми Пять Тонов по улице идет, – напевал Уиллис.
– Что нам дождь проливной, что нам ветер ледяной, – подхватывал Крафт.
– И снова… Гудзонский ястреб.
Вскоре дуэт придумал целую историю о персонаже из Нью-Йорка, которому дала имя река, протекающая по западной стороне Манхэттена. Уиллис решил, что у этой шутки есть потенциал.
«Однажды он сказал: „Когда-нибудь я сниму фильм под таким названием“, – вспоминает Крафт. – А я подумал: „Ага, конечно. Ты работаешь в баре. Я пытаюсь найти, кто бы согласился со мной подписать музыкальный контракт. А ты еще о фильме каком-то думаешь“» [7].
Прошли годы, прежде чем Уиллис приобрел вес, необходимый для того, чтобы продвинуть «Гудзонского ястреба» через голливудскую систему. Все это время они с Крафтом постоянно вносили корректировки в сюжет. Сначала они предполагали, что «Гудзонский ястреб» будет серьезным боевиком – одним из тех, что принесли известность Уиллису. Но звезда «Крепкого орешка» так и не проникся этой идеей и постоянно искал возможности привнести в сюжет комедийные элементы. В одной из ранних версий сюжета Ястреб должен был украсть сердце из списка на трансплантацию. Другой вариант переносил действие на Дикий Запад и включал кражу бизона.
«Одна из первых наших идей звучала так: что, если это – Джеймс Бонд до того, как он стал Джеймсом Бондом? Каким он был в свои двадцать лет?» – вспоминает Уиллис.
В итоге друзья выбрали Италию в качестве основного места действия – возможно, потому что Уиллис и Крафт хотели провести время в Венеции, Флоренции и Риме. Новая версия сценария «Гудзонского ястреба» была отправлена в TriStar Pictures – студию, стоявшую за «Свиданием вслепую» и заключившую с Уиллисом договор о приоритетном рассмотрении проектов.
«И тут – бац! Внезапно выясняется, что у нас съемки в Нью-Йорке и билеты на „Конкорд“ до Рима», – говорит Крафт.
– 3 —
«Гудзонский ястреб» являет собой наиболее откровенную попытку Уиллиса перенести своего персонажа из «Лунного света» в кино. Особенно это заметно по моментам очаровательного флирта с Энди Макдауэлл или саркастическим выпадам в адрес пестрого набора преступных соперников. То ли Дэвид Эддисон научился у Ястреба, как пританцовывать по сцене, напевая песенку, то ли сам Ястреб перенял у Эддисона привычку выражать свое отношение к окружающим с помощью преувеличенной мимики.
Оба эти крайне самоуверенных антигероя считают себя крутейшими парнями в любой обстановке и знают, как сделать зрителя частью своей шутки. Для Уиллиса эти роли были зоной комфорта. Можно лишь гадать, как долго он бы оставался в ней, снимая сиквелы к «Гудзонскому ястребу» вместо продолжений «Крепкого орешка», если бы зрители разделяли его чувства.
«Легко представить альтернативную реальность, в которой Уиллис избежал бы ролей мачо-экшен-героев и вместо этого стал бы эдаким Кэри Грантом из рабочего класса: расчетливым, ироничным, сладкоречивым обаятелем, который редко пускал в ход кулаки, потому что мастерски выходил из любой переделки с помощью своего красноречия», – отмечал кинокритик и писатель Мэтт Золлер Сэйтц в 2022 году в своей статье для Vulture [8].
Конечно, Уиллис не полностью отказался от нетривиальных проектов после «Гудзонского ястреба». Он работал с уважаемыми режиссерами Робертом Олтменом («Игрок») и Робертом Земекисом («Смерть ей к лицу») над фильмами, в которых ему было интересно сниматься, но уравновешивал эти эксперименты востребованными у широкого зрителя экшен-проектами вроде «Последнего бойскаута» и «На расстоянии удара», прежде чем его карьера круто изменилась благодаря «Криминальному чтиву» Квентина Тарантино в 1994 году. Тем не менее на протяжении всей своей карьеры он больше никогда не делал ставку на что-то столь же абсурдное и сатирическое, как «Гудзонский ястреб». Как отмечал Золлер Сэйтц, говоря о фильмах, которые Уиллис выбирал после своего провала: «Его трансформация стала одной из самых радикальных в истории поп-культуры. К 1998 году он уже смотрелся на своем месте в научно-фантастическом экшене „Армагеддон“ Майкла Бэя в роли циничного, угрюмого всезнайки-бурильщика, которого срисовали с реального пожарного Реда Эдэйра, ранее увековеченного в эпическом фильме с Джоном Уэйном «Адские бойцы». Образ Дэвида Эддисона с годами стирался все больше. Его место занимала икона американской маскулинности, которая пришлась бы ко двору в 1950-х».
– 4 —
Уиллис, Крафт, Леманн и ключевые создатели «Гудзонского ястреба» до сих пор продолжают защищать фильм. «Когда картина вышла, многие говорили: „В ней нет никакой логики“. Но, блин, в этом-то и вся суть! – замечает Леманн в аудиокомментарии к DVD-релизу. – Мы намеренно и, как мне кажется,
