растворяться в вечернем воздухе.
Ветви теряли свои очертания. Бледным серебром тускнели и меркли цветы, пропадали из глаз.
По-прежнему стояли темные ели, уходя верхушками в глубокое небо. Погасшими свечами белели стволы берез. А дикая яблоня исчезла.
— Астрель! Астрель! Астрель! — громко крикнул Гвен, еще боясь поверить в свое счастье.
Невидимые ветви невесомо легли ему на плечи.
— Гвен! — послышался тихий, еле слышный голос.
Теплое живое дыхание коснулось его щеки. Нет! Это не ветки, это тонкие руки…
Луна поднялась над верхушками Оленьего леса и озарила Астрель.
Гвен увидел запрокинутое бледное лицо Астрель, огромные бездонные глаза, устремленные на него.
Лунный свет словно накрыл их серебряным колоколом. Блестящие лучи вплелись в прозрачные волосы Астрель.
— Гвен… — шепнула Астрель. — Я не могу шагнуть. Земля еще держит меня…
Гвен подхватил Астрель на руки. Струи дождя, лунный свет сбегали по их плечам.
— Как мне было одиноко! Я чувствовала, корни уходят все глубже. Мысли путались, я уже начинала забывать, кто я…
Астрель зябко вздрогнула и прильнула к плечу Гвена.
— Гвен, я узнала страшную тайну. Но если Каргор прознает, что ты спас меня, — все погибло!
Глава 26
Слуги-тени.
И главное:
Снова волшебная веревка
Тетушка Черепаха медленно тащилась по лесу.
— Старая я дуреха, поверила какому-то плуту и проходимцу, — укоряла она себя. — Вместо того чтобы собирать добрые травы и коренья моему господину, несу ему невесть что. Огонек не огонек, светлячок не светлячок…
Тетушка Черепаха в сердцах бросила в траву голубую искру. Голубая искра исчезла под широкими листьями ландышей.
Послышался невнятный говор множества голосов, тонких, шелестящих, звенящих.
Тетушка Черепаха оглянулась. Голубая искра осветила снизу белый ландыш, и он казался фарфоровым. Травинки чутко наклонились к голубой искре, ловя ее лучи.
— Может, зря я бросила этот огонек? — сама себя спросила тетушка Черепаха. — Да нет! Еще чего! И на что он моему господину? Все кругом лгуны и обманщики, а то и похуже. Ничего в нем нет хорошего, в этом огоньке.
И все-таки тетушка Черепаха, скрипнув своим твердым платьем, наклонилась и подобрала голубую искру. Продолжая сердито ворчать, неспешно заковыляла к городу.
Голубая искра ласково грела ее корявую ладонь.
Но вот лес кончился. Показались первые дома с низкими подслеповатыми окнами, крутыми крышами с тусклой, почерневшей от дождей черепицей.
Погоняя откормленную лошадку, мимо с важным видом проехал богатый трактирщик. На лице застыла жирная самодовольная улыбка. Увидев тетушку Черепаху, он брезгливо отвернулся, сделал вид, что не заметил ее.
«Нет, видно, никогда я не поумнею. Что за толк от этого огонька? Ни тепла настоящего, ни света, — помрачнев от обиды, подумала тетушка Черепаха. — Давно пора надавать мне тумаков и вытолкать взашей. Вижу, вижу, в чести одни зазнайки да богатеи. Житья нет тому, кто честен и прост душой…»
Тетушка Черепаха с досадой бросила голубую искру на дорогу и, сердито ворча, зашлепала дальше.
Но неведомо какое чувство заставило ее оглянуться.
Голубая искра закатилась в щель между грубыми булыжниками и словно смотрела ей вслед. Что-то сиротливое, беспомощное было в ее робком свете.
«Что за наваждение? Да пропади она пропадом, эта голубая искра! Вот словно просит: возьми меня да возьми», — удивилась тетушка Черепаха.
Она нехотя вернулась назад, снова подняла голубую искру, зажала в кулаке.
— Ладно уж, так и быть, отнесу тебя к моему господину. А то, я вижу, не дашь ты мне покоя.
Тетушка Черепаха брела по городу.
Вдруг она заметила, как в тени колокольни что-то зашевелилось. Оттуда появились долговязые стражники с алебардами в руках. Они и сами походили на тени: все одинаковые, плоские, темные, вместо лиц злые маски.
Стражники отрывисто и негромко переговаривались. Голоса их звучали монотонно и бесцветно, словно это были только тени голосов.
— Человек?
— Черепаха!
— Схватить!
— На что нам черепаха?
И они снова бесшумно исчезли в тени колокольни.
Чем ближе тетушка Черепаха подходила к башне Ренгиста Беспамятного, тем чаще попадались на пути эти полулюди-полутени.
Подозрительно оглядывали ее, переговаривались за спиной:
— Человек?
— Черепаха!
Освещенная вечерним светом, башня Ренгиста Беспамятного казалась особенно дряхлой и древней. Черными морщинами зияли глубокие трещины. Двери покосились, а медные петли истерлись и позеленели.
«Эта башня такая же старая, как и мой господин, — с горечью подумала тетушка Черепаха. — Нет сил видеть, как господин Ренгист умирает заживо. Лучше бы эта башня рухнула и погребла нас обоих под своими камнями. Ведь я и дня не проживу без моего господина…»
Тетушка Черепаха так глубоко ушла в эти мрачные мысли, что и не заметила, как ее окружили кольцом темные стражники. Они преградили ей путь, скрестив перед ней алебарды.
— Идет к башне! — подозрительно сказал один из стражников.
— Не человек, черепаха! — отрывисто возразил другой.
— Мерзкая черепаха!
— Пусть ползет, безобразная образина!
Тетушка Черепаха посмотрела на них исподлобья, и сердце ее переполнилось обидой и болью. Никто никогда так не оскорблял ее.
— Вот и врете! Я — человек! Да! Человек! — напрягая свой сиплый голос, крикнула тетушка Черепаха. — А вот вы-то кто? Пустота, тени! Пшик — и больше ничего. А голубая искра у меня, потому что я человек!
Тетушка Черепаха разжала кулак, с торжеством и злорадством показала стражникам голубую искру. Голубая искра словно сжалась у нее на ладони, стараясь вобрать в себя слабые дрожащие лучи.
— Вот вам!.. — едва успела выговорить тетушка Черепаха, как темные стражники бросились на нее со всех сторон.
Алебарда с размаху врезалась в ее плечо. И каким крепким ни было платье-панцирь, тетушка Черепаха пошатнулась, охнула и выронила голубую искру.
Голубая искра прочертила сияющую дугу в воздухе и упала на булыжники мостовой.
Темные стражники бесшумно, все как один, бросились к голубой искре…
Но какой-то человек опередил их. Это был волшебник Алеша.
Его рука мелькнула между темных рук стражников. Он схватил голубую искру и одним прыжком отскочил в сторону.
Кот Васька с трудом удержался на его плече. Он выгнул спину, вздыбил шерсть и угрожающе зашипел.
Стражники-тени мгновенно построились полукругом и неумолимо двинулись на волшебника Алешу.
— Что я натворила… — хрипло проскрежетала тетушка Черепаха. Она еще ничего не понимала, но догадалась: случилась беда!
Волшебник Алеша прислонился к стене дома.
Один-одинешенек, безоружный, он зажал в кулаке голубую искру и спрятал руку за спину.
