невидимые ворсинки, заканчивают родственницы.
Лера их благодарит, конечно. Как и каждого, кто ей помогает все это время. Община восстанавливается. Семья снова дома и, конечно, это хорошо. Семью просят о помощи в восстановлении домов, щита вокруг города, правительственных зданий. Семья снова дома, и Лера не помнит и минуты, когда в последний раз могла побыть в тишине. Семья снова дома.
Перед тем, как активировать портал в Константиновский, она таки проверяет мобильный. Уведомления о том, что на нее опять кто-то подписался. Думала ведь отключить, но все не доберется.
Сообщение от Кости, что все по плану. От Кота, что им надо поговорить на приеме. От Долгорукого – ни-че-го. Она открывает их переписку. Пальцы зудят, как хочется написать, за солнечным сплетением щемит, мозг судорожно пытается найти повод, которого не существует. Закончились. Вместе с действием семейного проклятья. Лера убирает телефон и мучительно больно выжимает из себя улыбку для папы, чтоб не беспокоился. И судя по его лицу, по сдвинувшимся бровям, по тревожному взгляду, получается у нее так себе.
– Дорогая, может, отменишь?
Лера упрямо качает головой:
– Буду не поздно, – и активирует портал.
***
«Это всего лишь фуршет», – думает Лера, когда заканчиваются протокольные речи. Слова, что эксперимент с сертифицированием магов признан разобщающим и мешающим процветанию культурной столицы, вызывают лишь легкую улыбку. Остается только курсировать между группками, надолго ни у кого не задерживаясь. Как только разговор становится утомительным, зачастую сразу после благодарностей за спасение людей, освобождение города, протокольных «ну теперь-то заживем», Лера извиняется, делает вид, что ее зовут, исчезает. Это дает необходимые секунды передышки.
А потом из толпы ее выхватывает Кот, и они скрываются в какой-то каморке, прилегающей к залу. Он обнимает, так тепло, будто солнечный свет. Лера не может объяснить почему, но становится немного легче.
– Не мог больше смотреть на твои мучения.
– Так очевидно?
– Коршунам – нет. Костя – волнуется.
– Он отвечает за организацию всего этого. Я тебя умоляю. Если бы все проходило идеально, он все равно нашел бы, о чем волноваться.
– И это ты, – кивает Кот отстранившись.
Лере становится стыдно. Получается, Костя ночей не спал, контролировал, планировал, а она ему идеальный момент триумфа умудрилась испортить.
– Надо его найти, попросить прощения.
– Не надо, – Кот придерживает ее за руки. – Он все понимает.
Лера кивает. Про Артема они не говорят с его отъезда. Не говорить – получается. А вот не вспоминать…
– Ты хотел поговорить, – напоминает Лера.
– Да. Точно. Хотел предупредить тебя, что уеду на время.
– Домой?
– В Москву. Предложили работу, хочу попробовать.
– Долгорукий позвал, – не спрашивает Лера.
– Так получилось.
– Ты больше всех заслуживаешь, чтобы все получилось, – Лера улыбается настолько лучезарно, насколько это вообще возможно.
– С тобой все будет в порядке?
– Без твоего вкуснейшего борща? Постараюсь как-нибудь выжить.
– Костя так же сказал, – хмыкает Кот.
– Москва – не другой конец страны. Четыре часа на Сапсане или я улучшу порталы, чтоб от нас вообще было не отвязаться.
– Придумай, пожалуйста, – вдруг голос Кота звучит пронзительно умоляющим, и это дергает в Лере что-то запертое, что-то, что она запретила себе испытывать.
***
Как только Костя замечает, что силы подруги на пределе, он вылавливает ее в зале, обаятельно улыбнувшись руководительнице отдела образования, которая присела на уши по поводу обязательных уроков краеведенья по всему городу.
Друзья, в новеньких костюмах, с купленной в первом попавшемся ларьке шавермой идут по расцветшему в сентябре городу. По всей Дворцовой разливаются звуки гитары и уверенного голоса.
Лера кивком предлагает подойти поближе, и Костя не может сопротивляться. Они не лезут в самую толпу, останавливаются на краешке.
– …Где-то среди многочисленно мутных каналов и рек, ты остаешься навеки со мной, я остаюсь здесь навек. Шум дождя, ветер с моря, и волны достать рукой. В сотый раз на повторе, пожалуйста, пой со мной…15
Лера глубоко вздыхает и, улыбнувшись, отрывает с шавермы фольгу с бумагой. Комок белого с серебристым убирает в карман плаща и откусывает как будто сразу половину. Ее рот занят божественным сочетанием овощей, мяса и соуса, но она все равно умудряется издавать совершенно неприличные звуки удовольствия.
– Ладно тебе, это обычная шаверма, – усмехается Костя, но, когда откусывает лаваш и добирается до начинки, на полном серьезе сомневается, что при ее приготовлении обошлось без щепотки магического вмешательства. – Как там семейные дела? – осторожно спрашивает Костя, когда они, расправившись с перекусом, доходят до набережной и остаются там постоять, посмотреть на светящийся от солнечного света собор Петропавловки, на Стрелку и танцующие огни Ростральных колонн. Потому что в этот раз точно победа.
– Не знаю, – морщится Лера. – Что-то делается, налаживается, наверное… Вот ты можешь сказать, что сейчас на своем месте?
– Я точно могу сказать, что нет, – почему-то так легко наконец-то в этом признаться. Проговорить то, о чем столько раз думал. – Все эти годы, после выпускного и испытания у фей… Я будто хотел кому-то доказать, что все равно могу быть полезным. Мол, неважно, избранный или нет, вы статистику видели? Я сделал город безопаснее!
– Ты и сделал.
– Да, но сейчас, на приеме, кто-то снова заговорил про выборы губернатора, и я… Йомали это предлагал. И мне, и Хухулеву.
– Но в отличие от Хухулева, тебе это было неинтересно, поэтому и работало так себе, – робко, искренне говорит Лера, будто забыла какого это. – Ты исследователь, каким бы классным официалом ни прикидывался.
– О. А ты можешь это повторить на камеру? Сенсация! Сенсация! Чухонская большуха назвала официала классным! – посмеивается Костя.
– Большуха, – кривая усмешка подруги вдруг делает все очень серьезным, – не хочу превратиться в бабушку, знаешь?
– Знаю. Как и то, что не будет такого. Слишком большая разница, – поймав непонимающий Леркин взгляд, Костя все-таки поясняет: – Они с Йомали хотели возвращения старого и ради этого были готовы уничтожить город. Мы не такие.
***
То тут, то там на зданиях начинает включаться подсветка, и это самые любимые секунды за день. Лера знает, что и у Костика тоже. Она оборачивается к Зимнему и снова смотрит на друга.
– Мы теперь будто с ним повенчаны, – задумчиво тянет.
– С городом?
– Ну не с Котом же, – подшучивает Лера, лишь
