class="p1">ПАПА. Формулировка, кстати, про второй Рим совершенно возмутительна. Рим один, и это мы!
ВЕНЕЦИЯ. А про культурную и деловую столицу, что ли, не возмутительно? Всем ясно, что это мы, Венеция, столица! Наши купцы – лучшие купцы в мире! А их жалкие торгаши… И у нас республика, у нас ценности западного мира, у нас выборы дожа, а византийский император по сути восточный деспот.
ПАПА. Постойте… Мы собрались, чтоб обсудить помощь Византии, а не ругать наших братьев по вере.
Кстати, а они приняли унию? Хороший вопрос.
Где доказательства, что они приняли унию?
Все переглядываются. Хороший вопрос!
ВЕНЕЦИЯ. Мы не против помощи, мы поможем нашим… братьям, условно говоря, против султана, но этот вопрос нуждается еще в обсуждении.
РАССКАЗЧИЦА. Обсуждение затягивалось. А Франция, Арагон, Флоренция помощи не оказали. Франция была в натянутых отношениях с Римом.
РОССИЯ (плаксиво). У России были в тот момент свои проблемы, страна еще находилась под властью Золотой Орды и боролась за выживание. Потом, Россия слишком далеко. Россия переживала очень непростое время.
У РОССИИ отнимают амфору.
ВЕНГРИЯ. Венгрия говорит! Венгрия! С Венгрией была особая история. Было пророчество, что для того чтобы Венгрия осталась христианской страной, город должен был пасть.
Все смеются над «пророчеством».
РИМ. Все-таки эти восточные европейцы не такие, как мы. Варвары!
КОНСТАНТИН. Император писал отчаянные письма папе. Дожу, королям, герцогам. Если немедленно не будут посланы корабли в помощь, город падет.
8. 150 причин не взять Стамбул (продолжение)
РАССКАЗЧИЦА. Сам Мехмет провел в эту зиму много бессонных ночей, обдумывая предстоящую кампанию. Eго можно было встретить бродящим по ночам на улицах Адрианополя в одежде простого солдата, и каждый, кто узнавал его и приветствовал, немедленно был казнен.
ХАЛИЛ. Однажды ночью меня вызвал к себе султан. Зачем старый визирь понадобился молодому султану? Это не к добру. Он хочет меня сместить или?.. Я торопливо набрал полное блюдо золотых монет. Монеты звякали, потому что моя рука дрожала, и султан понимал, что я боюсь его.
МЕХМЕТ. Что это значит, учитель?
ХАЛИЛ. Я стал сочинять на ходу. Есть мол такой обычай… Мне не понравился тон султана, но я продолжал сочинять на ходу, мол, по обычаю визири, которых султан неожиданно призывает к себе, должны принести с собой подарки. Вот, мой государь.
МЕХМЕТ (бьет по руке Халила). Есть только одна вещь, которую я хочу, – дайте мне Константинополь! Я принял наконец решение. В самое ближайшее время мы двинемся на город.
ХАЛИЛ (залу, возмущенно). Что это было? Сказать, что это было неприятно, ничего не сказать. Так разговаривать со мной, его воспитателем, лучшим другом покойного отца… со мной, своим великим визирем, Халилем из рода Чандарлы!
Я обещал ему полную поддержку.
(Упавшим голосом.) Конечно, султан есть султан, а приказы султана не обсуждаются, они выполняются.
Но дело не в этом. А в том, что я стал его бояться.
9. Отчаяние Константина
НОТАРАС. Где корабли? Где помощь твоих союзников?
КОНСТАНТИН. …наших союзников.
НОТАРАС. Где пятьдесят галер из Венеции, двадцать из Рима и хоть одна из Генуи или Франции? Мы теряем время и силы в напрасных надеждах.
Почему ты продолжаешь их ждать? Почему веришь западу? Мы для них – люди второго сорта. Они не хотят нашего спасения. И не собираются нам помогать.
РАССКАЗЧИЦА. Но вдруг, это было вечером, со стороны Мраморного моря к городу быстро шло судно. И все подумали, что это передовой корабль приближающегося спасительного флота.
Весь город во главе с императором вышел встречать союзников.
НОТАРАС. Но это не были союзники. Это была бригантина, которую уже двадцать дней назад император отправил на поиски флота венецианцев. Она обошла все острова Эгейского моря, но так и не нашла ни одного венецианского корабля; более того, их никто там даже не видел. Помощи не было и не будет. Я был прав.
РАССКАЗЧИЦА. Когда вернувшиеся моряки предстали перед императором со своей тяжелой вестью, Константин, поблагодарив их, заплакал.
НОТАРАС. Было ясно, что западные христиане не собираются поддержать нас в борьбе за христианство. Мы одни против полчищ турок. Воскреси нас, Господи Боже мой, и помоги нам, совсем уже погибающим. Все что нам остается. Молиться нашему покровителю – святому Константину и Пречистой Деве. Воскреси нас, Господи Боже мой, и помоги нам, совсем уже погибающим.
10. Молитва Константина
Музыкальный номер.
11. Явление героя
РАССКАЗЧИЦА. Джустиниани ведут свой род от императора Юстина. Это одна из самых знатных семей в Венеции, честно говоря, самая знатная. Но Иоанн Джустиниани из генуэзской ветви. И в этой ветви были не купцы, как в Венеции, а воины и герои.
Иоанн Джустиниани – герой. Он герой по высоким меркам XV века, когда мужчины бились на мечах и проводили жизнь в войнах. Я всегда был героем. И когда я узнал, что город остался без помощи, я собрал добровольцев и поехал. Нас было две тысячи человек. Я привез с собой все нужное для обороны города – специальные секиры, очень удобные в употреблении, и самые новейшие, самые современные котлы для кипящей смолы.
НОТАРАС. Но разве справедливо, что император доверял этим приезжим генуэзцам больше, чем своим? Император так обрадовался этому Джустиниани, что поручил начальство над особым отрядом, с титулом губернатора, а в случае успеха обещал подарить «храброму рыцарю» остров.
ДЖУСТИНИАНИ. Я был готов отдать свою жизнь, но я не был готов столкнуться с интригами, коррупцией и какой-то удивительной бестолковостью при этом.
НОТАРАС. Джустиниани доверял только генуэзцам.
ДЖУСТИНИАНИ. Нам никто не доверял. Я стал понимать лучше, почему они не приняли унию. Они не готовы войти в наш мир. Они никогда не станут частью нашего прекрасного Запада. Они другие. Трудно было это принять. Но я обещал защиту городу. Надо было растянуть наши малые силы по городским стенам, имевшим аж двадцать восемь ворот. Я разделил линию укреплений на части, от одних ворот до других, и надо было найти командира над каждым участком ворот. Я вверил это самым опытным военным.
Так, против Романовских ворот стал я сам с тремя сотнями генуэзских стрелков; справа от него стену защищали венецианцы братья Троили, а слева – до замка Семи Башен – генуэзец Мануэль и его двести лучников.
НОТАРАС …Ни одного грека.
Начинают ссориться через КОНСТАНТИНА – все время на самом деле апеллируя к нему.
Как это может случиться, что мной, мегадукой нашего великого города, командует кондотьер-проходимец?
ДЖУСТИНИАНИ. Никто никем не командует, мы делаем одно дело.
НОТАРАС. Кондотьер – это тот, кто продает себя, свою кровь, свою отвагу за деньги тому, кто больше заплатит. И здесь ты тоже ищешь выгоду.
ДЖУСТИНИАНИ. Ты хочешь ссоры, но я не буду с тобой ссориться. Но хочу тебе заметить, что мой род идет от потомков императора Юстина.
НОТАРАС. Кого ты хочешь этим впечатлить? У нас тут в городе каждый второй ведет род от греческих героев. От Ахиллеса и Геракла.
ДЖУСТИНИАНИ. Мне очень жаль это слышать. От человека, который опозорил таких славных предков. Ведь ты же автор этой фразы – лучше тюрбан чем митра?
НОТАРАС. Да, это мое мнение. Я лучше турку поверю, чем генуэзцу. Очень жаль, что меня не послушал император. Турки придут и уйдут, а вы останетесь. Им нужны наши деньги, а вам, людям Запада, нужны наши души.
КОНСТАНТИН. Разногласия нас погубят. Но мы ведь их не допустим? Только единство!
(Джустиниани.) Мы очень
