мне объясняли, что я не такой, как мои великие предки. Что я их недостоин. Они правы. Я не такой. Я НЕ ТАКОЙ, КАК ДРУГИЕ СУЛТАНЫ.
Все знали, что ни один кирпич не упадет со стен города. Но я купил оружейника Урбана, он построил Великую османскую пушку, и камни начали падать. Со священных стен города.
Но они мне продолжали говорить. Что город взять нельзя. Что подкоп нельзя сделать, потому что город стоит на гранитном грунте. Что продовольствие в город продолжает поступать с моря. Что скорей корабли пойдут посуху, чем город падет. И что взять город невозможно.
КОНСТАНТИН. Такова была старинная легенда, что город охраняют святой Константин и Пресвятая Дева. И что скорей корабли пойдут посуху, чем город будет захвачен иноверцами. Бухта была заграждена цепями, и к городу нельзя было подойти.
МЕХМЕТ. Я все придумал. Я сделал деревянный настил, а сверху положил рельсы, вымазанные жиром.
И корабли поплыли по суше, как по морю! Это было очень красиво! На веслах сидели гребцы, на палубах играл янычарский оркестр! Я сделал это.
КОНСТАНТИН. Все это было сделано ночью, а утром целый флот – 80 судов – был переправлен в Золотой Рог. Защитники города в ужасе видели, как турецкие корабли, минуя цепи и заграждения, идут по земле. Их тянут волоком тысячи людей.
МЕХМЕТ (с детской радостью). Все по-настоящему – я велел гребцам махать веслами, играла музыка, корабли шли посуху. Мои корабли теперь могли подходить вплотную к стенам города и терзать его.
Сгораю, сгораю, но идти продолжаю,
Любовь кровью забрызгала меня!
Я будто не в себе, я сумасшедший.
Придите, взгляните, вот что любовь сделала со мной.
Отныне и всегда я как ветер дую.
Отныне и всегда как дорога иду я.
Отныне и всегда как река я теку.
Придите, взгляните, вот что любовь сделала со мной.
КОНСТАНТИН. Теперь все верили, что мой город может пасть. Все усугублялось тем, что деньги у меня кончились, а мои соратники все время ссорились между собой. Откуда он взялся, этот мальчик?
МЕХМЕТ.
Руку мою возьми, ввысь отсюда подними,
Или обними меня, в объятья свои прими.
Ты заставил меня рыдать – верни же мне снова радость.
Приди, взгляни, вот что любовь сделала со мной.
КОНСТАНТИН. Чтобы достать денег, император приказал забрать церковную утварь и все драгоценности: все это пошло на монету.
НОТАРАС. Ты расплавил святые реликвии ради этой войны, от этого удачи нам не прибавится.
КОНСТАНТИН. Давай прекратим панику. Давай посмотрим на реальность. Это всего лишь золото. Деньги на хлеб и оружие для города – это сейчас самое главное. А «корабли, которые пошли посуху» – это всего лишь попытка нас устрашить. Но мы не боимся, Лука. Правда?
Я готов защищать этот город столько, сколько нужно. Турки уйдут рано или поздно. Они всегда уходят. Уйдут и сейчас.
15. 150 причин не взять Стамбул (продолжение)
РАССКАЗЧИЦА. Осада продолжалась уже семь недель, но город сопротивлялся. Все еще существовала надежда, что наконец придет помощь с Запада.
ХАЛИЛ. В лагере много больных, мы несем потери с каждым днем. Врачи боятся эпидемий. Янычары недовольны. Я повесил двух дезертиров, но эти настроения все равно усиливаются. Уже два месяца, мой султан, а мы еще не вошли в город.
МЕХМЕТ.
В поисках, из края в край я бреду,
На всех языках о Нем я молю.
Кто знает, что делать мне? Моя любовь запретна.
Придите, взгляните, вот что любовь сделала со мной.
ХАЛИЛ. Мой султан. Мой дорогой султан. Мой мальчик. Может быть, наши отношения не всегда были такими, как подобает. Может, ты не чувствовал моей любви. Но теперь будет все иначе. Ты же понял, что твой старый мудрый визирь был прав? Что город взять нельзя?
МЕХМЕТ.
Брошенный, я брожу, безумный, я кричу,
Оставленный любовью, я утратил мечту.
Я просыпаюсь и ныряю в глубокий мрак.
Придите, взгляните, вот что любовь сделала со мной.
ХАЛИЛ. Хорошо. Я все понял. Мы снимаем осаду, да? Мы возвращаемся? Тебе не надо ни о чем беспокоиться. Я собираю совет.
И я собрал совет.
РАССКАЗЧИЦА. Все радовались, все ждали, что султан отдаст приказ о снятии осады. Ничего страшного, все великие султаны осаждали город. И все безуспешно.
ХАЛИЛ. Я же предупреждал.
МЕХМЕТ. Мой визирь, друг моего покойного отца, сказал мне очень важные вещи. Что войско устало. Что так больше продолжаться не может. Что дальше будет только хуже. Я с ним согласился. Поэтому… Мы штурмуем город! (Халил в шоке.) Немедленно! Завтра утром!
(В зал.) Послушайте! Вся добыча города ваша! Люди, лошади, золото, все имущество! Мне нужен только город! Только здания и улицы! Остальное все ваше!
Я клянусь четырьмя тысячами пророков, душой своего отца и жизнью детей, что вся добыча будет ваша!
16. Ночь перед штурмом (в темноте, с фонарями-факелами)
РАССКАЗЧИЦА. Радость в лагере турок была безгранична. Огни и факелы освещали толпы турок, они готовили к штурму лестницы и боеприпасы с песнями и возгласами, под звуки флейт и барабанов, лютней и дудок. Огни были настолько яркими, что у осажденных на какой-то момент мелькнула надежда, не загорелся ли турецкий лагерь, и они поспешили на стены посмотреть на большой пожар. Когда же они поняли действительную причину этих огней, им оставалось только пасть на колени и молиться.
КОНСТАНТИН. Император медленно обошел всех, прося каждого простить его, если когда-либо он причинил ему обиду. Все последовали его примеру, обнимая друг друга, как делают те, кто готовится к смерти.
17. Молитва
Музыкальный номер.
18. Ночь перед штурмом. Ультиматумы
МЕХМЕТ (Константину). Знай, что все к штурму уже приготовлено. Что скажешь? Хочешь ли оставить город и уйти? Вместе с твоими приближенными и имуществом их, чтобы твой народ не потерпел вреда и от нас и от тебя?
Или хочешь сопротивляться?
ИМПЕРАТОР. …наложи какую хочешь ежегодную дань, даже свыше силы, – и прочее, чего ищешь, – только чтобы удалился отсюда, и возлюбил мир.
МЕХМЕТ. …Если же ты согласен оставить город, то после заключения мира я даю тебе Пелопоннес, а им, твоим братьям, дам другие области, и будем друзьями.
ИМПЕРАТОР. Возьми, что хочешь, любую дань – только уходи. Оставь город.
МЕХМЕТ. Невозможно, чтобы я удалился: или я возьму город, или город возьмет меня – живым или мертвым. Но если я войду в город – то три дня город будет принадлежать моим воинам.
ИМПЕРАТОР. Невозможно допустить, чтоб я отдал тебе город. Ибо, если это случится, – какой путь или какое место или какой христианский для переселения город имели бы мы, чтобы нас не оплевывали, не поносили и не печалили?
НОТАРАС. Я слушал эти речи… и понимал, что это безумие. Из-за этого я должен погибнуть? Должен потерять своего последнего сына? Мальчику всего четырнадцать. Это единственный сын, который мне остался. Ему нужен отец. Я умолял императора принять другое решение. Зачем сейчас умирать? Можно принять условия Мехмета, поехать в Рим, во Францию, собрать новое войско! Зачем сейчас умирать?
КОНСТАНТИН. Мехмет. Вот мой ответ. Отдать тебе город не в моей власти, да и не во власти обитающих в нем. Ибо по общему нашему
