голос ее дрогнул. — Это самое… это невероятно. Спасибо.
В этот момент ее телефон тихо вибрировал. На экране возникло сообщение от Даши: «Ну что? Уже продала ему душу? Напоминаю, мои услуги по спасению с тортом пока бесплатны! »
Алиса смахнула предательскую слезу, навернувшуюся на глаза, и с улыбкой показала телефон Марку.
— Это моя подруга Даша. Она беспокоится о моей моральной целостности.
Марк прочитал сообщение и улыбнулся — по-настоящему, широко и открыто.
— Пожалуйста, передайте ей, что ваша душа в полной безопасности. Пока что, — добавил он с легкой, почти незаметной игривой ноткой в голосе.
И в этот вечер, под мягкий плеск воды в канале и при свете итальянских звезд, Алиса почувствовала что-то новое. Это было начало чего-то настоящего.
Глава 14. Вечерняя прогулка
Ужин подошел к концу, но ни один из них не спешил его заканчивать. Вино, изысканная еда и неспешная беседа сделали свое дело — остаточное напряжение дня окончательно растворилось, сменившись приятной, спокойной усталостью. Когда они вышли из ресторана, вечерний Милан встретил их прохладным воздухом, напоенным ароматами кофе, дорогой парфюмерии и далекого моря.
— Не хотите пройтись? — предложил Марк.
Алиса кивнула. Ей и самой не хотелось возвращаться в стерильный номер отеля, где царят лишь одиночество и тщательно разложенные по полочкам мысли. Они свернули с набережной канала в лабиринт узких улочек, где свет от витрин бутиков смешивался с золотистым сиянием уличных фонарей, отбрасывая на брусчатку длинные, танцующие тени. Гул города здесь был приглушенным, уютным, словно сама ночь накрыла их с головой.
Они шли рядом, и впервые за все время между ними не висела незримая гиря рабочих вопросов. Молчание было комфортным и трепетным, наполненным музыкой их шагов по старой брусчатке и отдаленными, таинственными голосами из кафе.
— Знаете, — нарушил тишину Марк, и его голос прозвучал особенно глубоко в вечерней тиши, — сегодня, когда вы говорили с Дювалем о том борще… я наблюдал за вами и думал.
— Думали? — переспросила Алиса и улыбнулась, с любопытством ловя его взгляд. — И о чем же?
— О том, насколько по-разному можно реагировать на провокации. Утром — ледяной отпор. Вечером — изящный юмор. Вы владеете этим как виртуоз. Мне есть чему у вас поучиться.
— Вся жизнь — это баланс, Марк. Иногда нужно быть скалой, о которую разбиваются волны. А иногда — самой волной, которая мягко обтекает препятствие. Главное — понимать, когда что уместно.
— Со мной обычно уместно только первое, — с легкой, едва уловимой горечью в голосе признался он. — Скала. Волны. Бури. Я давно забыл, что можно иначе.
Они вышли на небольшую площадь, где местный художник продавал свои акварели, а у фонтана сидел уличный музыкант и наигрывал что-то меланхоличное на саксофоне. Звуки плыли в воздухе, густом от беззаботной атмосферы итальянского вечера.
— Знаете, о чем я подумал? — сказал Марк, уже подходя к их отелю. — О том, как по-разному можно видеть мир. Вы смотрите на него и видите краски, оттенки, нюансы. А я годами видел только черно-белые схемы.
— Может, пора начать видеть цвета? — тихо предложила Алиса, останавливаясь.
Он повернулся к ней, и они замерли в тени старого палаццо, вдали от яркого, бездушного света подъезда отеля. Звуки города доносились приглушенно, словно из другого измерения. Он смотрел на нее так пристально и глубоко, что у Алисы перехватило дыхание. В его глазах пылало желание, которое он так тщательно скрывал.
— Спасибо вам за сегодня, Алиса, — произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как-то по-новому, тепло и бережно, словно драгоценность. — За спасенную сделку. За спасенный вечер.
Он сделал шаг вперед, сокращая и без того малое расстояние между ними. Его пальцы, обычно такие решительные и строгие, мягко, почти с благоговением, коснулись ее щеки, отводя прядь волос, выбившуюся из ее собранной прически. Это прикосновение было таким нежным, таким неожиданным, что Алиса замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как под его пальцами загорается ее кожа.
— И за то, что вы есть, — тихо добавил он, и его голос стал низким, хриплым от сдерживаемых эмоций.
Его лицо было так близко. Алиса видела каждую морщинку у его глаз, каждую искру в его темных, сейчас таких бездонных глазах. Она чувствовала тепло его кожи, легкий, пьянящий запах его парфюма, смешанный с вечерней прохладой. Мир сузился до точки — до пространства между их губами.
Его губы коснулись ее. Первый поцелуй был вопросительным, пробным — лишь легкое, трепетное соприкосновение. Но в этом мимолетном касании вспыхнула искра, которая мгновенно переросла в пламя. Алиса ответила ему, и ее губы приоткрылись в немом приглашении.
Это стало сигналом, сбросившим все оковы. Сдержанность Марка рухнула, обнажив дикую, первозданную страсть, которую он так долго держал в узде. Его руки обвили ее талию, прижимая так плотно, что она почувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца, совпавшее с бешеным ритмом ее собственного. Его поцелуй стал глубже, увереннее, требовательнее. Он был полон голода и многолетнего ожидания. Язык скользнул по ее губам, и она, со стоном отдаваясь нахлынувшим чувствам, позволила ему войти, погрузиться в ее сладкий влажный ротик.
Ее пальцы впились в его волосы, притягивая его еще ближе, стирая последние границы. Его ладонь скользнула вниз по ее спине, рисуя на тонкой ткани платья круги огня, а затем он прижал ее к себе с такой силой, что у нее вырвался перехваченный дыханием стон. Другая его рука запуталась в ее волосах, слегка откинув ее голову назад, открывая шею для его горячих, жадных поцелуев. Она изгибалась в его объятиях вся, превратившись в одно сплошное, пульсирующее желание, в немой крик, в мольбу, чтобы этот миг никогда не заканчивался.
Когда разомкнули объятия, они стояли, тяжело дыша, их лбы соприкасались, заплетаясь в один клубок прерывистых дыханий. В его глазах бушевало море, и она видела в нем свое отражение.
— До завтра... — прошептал он.
— До завтра, — едва слышно выдохнула она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Алиса ушла первой. Марк не двигался, провожая ее горящим взором, впитывая каждый ее шаг, каждый шорох ее платья.
В лифте она прислонилась к прохладной стене, пытаясь остыть, но жар его поцелуев еще оставался на ее губах, разливаясь по телу сладким, томным огнем. В номере, за спиной с щелчком закрылась дверь. Алиса сбросила платье, и ткань с шелестом упала на пол. Падая на кровать, она провела пальцами по распухшим, чувственным губам, все еще хранящим вкус его страсти.
Каждая клетка ее тела кричала о нем, вспоминая железную
