изящной, но сокрушительной силой. Он привык запугивать и доминировать, а его отчитали, как школьника, да еще и на безупречном английском.
Его ассистентка подняла на Алису быстрый, почти восхищенный взгляд, прежде чем снова опустить глаза.
Грей что-то пробормотал, поправил галстук и, избегая ее взгляда, пробормотал: «Да… хорошо… Тогда давайте посмотрим на цифры».
Атмосфера в комнате переменилась. Напряжение никуда не делось, но теперь оно было лишено той токсичной агрессии. Грей больше не позволял себе колкостей. Переговоры продолжились в строго деловом, хоть и прохладном, ключе.
Когда встреча закончилась, и они вышли в коридор, Марк остановился и повернулся к Алисе. Он смотрел на нее так, как не смотрел еще никогда. В его глазах не было ни гнева, ни даже простого одобрения. Было нечто гораздо более глубокое — потрясение, граничащее с благоговением.
— Что вы ему сказали? — тихо спросил он. — Я видел его лицо. Вы его… уничтожили.
Алиса, все еще приходя в себя от собственной дерзости, пожала плечами, стараясь сохранить невозмутимость.
— Я просто поправила его терминологию и напомнила о правилах профессионального общения. Ничего особенного.
— Не обманывайте меня, — его голос был низким и серьезным. — И не принижайте то, что вы сделали. Он оскорбил меня. Оскорбил мою страну. И вы… вы встали между ним и мной. Вы не просто перевели. Вы защитили.
Он замолчал, словно подбирая слова.
— Я видел много переводчиков в своей жизни. Но то, что вы сделали… Это было нечто иное. Это была… честь. И хладнокровие, которого я не видел даже у своих лучших юристов.
Он смотрел на нее, и в его взгляде Алиса увидела не просто работодателя, оценивающего сотрудника. Она увидела человека, который впервые столкнулся с чем-то, что выходило за рамки его понимания. С силой, которую нельзя купить, нанять или контролировать.
— Спасибо, — наконец произнес он, и в этом слове была неподдельная, глубокая искренность.
Алиса кивнула, чувствуя, как смущение и гордость борются в ней.
— Это моя работа, — снова сказала она, но на этот раз это прозвучало не как отмашка, а как констатация факта. Ее работа заключалась не только в переводе слов, но и в защите интересов и достоинства клиента. И сегодня она выполнила ее на все сто.
Они пошли дальше по коридору, но теперь между ними витало нечто новое. Не просто профессиональное уважение, а невидимая связь, рожденная в момент кризиса. Он доверился ей в той ситуации, где был бессилен, и она не подвела. И в этот момент Алиса поняла, что баланс сил между ними снова изменился. Теперь он был в ее долгу. И оба они это знали.
Глава 12. Деловой обед и оплошность конкурента
После утреннего напряжения с Джексоном Греем день, казалось, решил дать им передышку. Следующим пунктом в расписании значился деловой обед с потенциальными партнерами из французской компании «Iclat». В отличие от спартанской обстановки переговорных, обед проходил в изысканном ресторане недалеко от конгресс-центра. Солнечный свет заливал помещение, отражаясь в хрустальных бокалах и серебряных приборах.
За столом, помимо Марка и Алисы, расположились глава «Iclat» Жан-Пьер Дюваль, его зам и молодая женщина-переводчик. Дюваль, элегантный мужчина с седыми висками и живым взглядом, оказался очаровательным собеседником. Он умело сочетал обсуждение бизнеса с легкими светскими беседами о миланской кухне и искусстве. Атмосфера была непринужденной и дружелюбной.
Алиса, все еще находясь под впечатлением от утреннего инцидента, позволила себе немного расслабиться. Она переводила оживленный диалог о преимуществах совместной платформы, ловя одобрительные взгляды Марка. Он явно был доволен и ходом переговоров, и ее работой. Казалось, все идет как по маслу.
Именно в этот момент случилось то, что могло бы похоронить зарождающееся партнерство. Дюваль, жестикулируя, рассказывал о своем визите в Россию несколько лет назад. Он хотел сделать комплимент, блеснуть знанием местных реалий.
— Ах, Санкт-Петербург! — воскликнул он с теплой улыбкой. — Что-то волшебное! Я был там на… как вы называете… «белые ночи»? И, конечно, не мог не попробовать ваш знаменитый суп. Как же его… борщ? Нет? Щи? Ах, да! Свекольник! Холодный свекольник, такой освежающий! Вам стоит гордиться этим национальным блюдом.
Он произнес последнюю фразу с торжествующим видом человека, блеснувшего эрудицией. Его переводчица, молодая девушка, тут же перевела его слова на русский.
Марк, кивая из вежливости, слегка нахмурился. Алиса увидела мгновенную тень раздражения в его глазах. Дюваль, сам того не желая, совершил классическую ошибку. Он назвал холодный свекольник — блюдо, популярное в некоторых регионах, но далеко не самое известное — национальным достоянием, поставив его в один ряд с борщом или щами. Это была мелочь, но в дипломатии бизнеса такие мелочи могли быть фатальны. Это звучало слегка снисходительно и выдавало поверхностное знакомство с культурой.
Марк открыл рот, чтобы, вероятно, вежливо поправить его, но Алиса была быстрее. Она не стала дожидаться паузы. Повернувшись к Дювалю, она ответила на его французском, ее голос звенел легкой, дружелюбной насмешкой.
— Месье Дюваль, вы меня раскусили! — воскликнула она, прикладывая руку к сердцу с театральным вздохом.
— Вы раскрыли наш самый тщательно охраняемый гастрономический секрет! Мы, русские, держим холодный свекольник в строжайшей тайне от иностранцев, наряду с настоящим рецептом водки и местонахождением Янтарной комнаты. Мы надеялись, что вы примете его за обычный суп, а не за наше величайшее национальное сокровище!
Она закончила, и ее глаза весело подмигнули. Жан-Пьер Дюваль на секунду застыл с открытым ртом, а затем разразился искренним, громким смехом. Его смеху вторили его заместитель и даже их переводчица.
— Превосходно, мадемуазель! Превосходно! — сквозь смех воскликнул он.
— Вы меня поймали! Признаю, мое знание русской кухни ограничивается путеводителем для туристов! Но теперь я обязательно найду этот самый «национальный секрет» и попробую его снова, уже с должным почтением!
Напряжение растворилось в воздухе, как сахар в горячем чае. Алиса не просто поправила его. Она обратила его оплошность в изящную, безобидную шутку, которая польстила его самолюбию и разрядила обстановку. Она дала ему возможность отступить с достоинством и даже посмеяться над собой.
Марк, который сначала смотрел на нее с удивлением, теперь смотрел с нескрываемым восхищением. Уголки его губ дрогнули, а затем он тоже рассмеялся — низкий, бархатный, искренний смех, который Алиса слышала от него, пожалуй, впервые.
Он перевел взгляд с нее на хохотащего Дюваля и обратно, и в его глазах читалось ясное понимание: она только что совершила маленькое чудо.
Обед продолжился с новой энергией. Шутка Алисы стала темой для дальнейших легких бесед. Дюваль, развеселенный и растроганный, стал еще более открытым и расположенным к диалогу. Деловые
