ее спине, срываясь с талии на бедра, прижимая ее к себе так плотно, что она почувствовала каждый жесткий мускул его торса и его возбуждение. Алиса вскрикнула, но тут же ответила ему с той же яростью, ее пальцы впились в его плечи, впитывая тепло его кожи сквозь ткань, притягивая его ближе, еще ближе, стирая последние границы.
Он оторвался от ее губ, его дыхание было горячим и прерывистым на ее коже.
— Контракт окончен, — прошептал он, его губы обжигающим шепотом скользнули по линии ее челюсти к шее, заставляя ее содрогнуться. — Я могу вас уволить? Прямо сейчас?
Алиса закинула голову назад. Стон вырвался из ее губ, когда его зубы слегка сжали ее мочку уха, посылая в мозг разряд чистейшего удовольствия.
— Наконец-то, — ей с трудом удалось выговорить слова, ее голос дрожал от нарастающего внутри цунами. — А то работать на человека, который не понимает твоих шуток — настоящее испытание.
Он рассмеялся — низко, глухо, и этот звук вибрировал у нее глубоко в груди, в самом нутре.
— Тогда вы уволены, — он снова поцеловал ее, и в этом поцелуе была вся ярость и нежность, все те слова, которые они не договаривали все эти дни.
Его руки нашли молнию на ее платье. Медленный, шипящий звук, наполнил тишину комнаты. Ткань, шелестя, соскользнула с ее плеч и упала к ногам мягким облаком. Он отступил на шаг, чтобы посмотреть на нее, и его взгляд был таким интенсивным, таким физически осязаемым, что у Алисы перехватило дыхание. В его глазах она увидела не просто желание, но благоговение, смешанное с почти что большим облегчением.
— Боже, ты прекрасна.
Его пальцы проследили линию ее ключицы, затем скользнули ниже, к изгибу груди, едва касаясь, но оставляя на коже огненные следы.
Алиса, в свою очередь, потянулась к его галстуку, развязывая узел с решимостью, которой сама от себя не ожидала. Затем ее пальцы, дрожащие от нетерпения, принялись за пуговицы его рубашки, обнажая твердую, горячую кожу под ней. Когда ее ладони, прохладные и настойчивые, легли на его грудь, он застонал, его глаза закрылись, словно от переизбытка чувств.
— Алиса... — его голос был полон предупреждения и мольбы одновременно, хриплый от сдерживаемой страсти.
— Марк, — ответила она, и в ее голосе не было ни тени сомнения, только вызов и согласие. — Просто... не останавливайся. Пожалуйста.
Это было все, что ему нужно было услышать. В одном плавном, мощном движении он поднял ее на руки, и она инстинктивно обвила его ногами выше бедер, пока он нес ее к огромной кровати. Они упали на шелковое покрывало, сплетаясь в объятиях.
Одежда медленно, исчезала, оголяя кожу. Он исследовал ее тело с благоговейным трепетом, словно боялся пропустить дюйм, но в его ласках зрела нарастающая, неконтролируемая настойчивость. Его губы находили каждую чувствительную точку, а его руки, сильные и уверенные, заставляли ее тело петь, выгибаться, молить о продолжении.
Руки Алисы скользили по его спине, чувствуя игру напряженных мышц под кожей, впитывая его тепло. Ее губы оставляли влажные следы на его груди, ее ногти слегка впивались в его плечи, когда волны удовольствия становились слишком интенсивными, чтобы оставаться безмолвной.
Когда он наконец вошел в нее, его движение встретило неожиданное, хрупкое сопротивление. Легкий, едва уловимый барьер, который отозвался в ее теле мгновенным сжатием и сдавленным, скорее удивленным, чем болезненным, вздохом. Марк замер, его тело окаменело, но разум работал с бешеной скоростью, складывая пазл: ее сдержанность, ее трепет, эта глубокая, девственная невинность во взгляде, которую он принимал за кокетство. Его взгляд, затуманенный страстью, прояснился, впиваясь в ее лицо, ища подтверждения, извинения, руководства к действию.
— Ты... — он не знал, как спросить. Знал только, что все изменилось.
Алиса, поймав его взгляд, увидела в нем не испуг, а трепет. Она молча кивнула, и в этом простом жесте было больше доверия, чем в тысячах клятв. Ее пальцы мягко коснулись его щеки, успокаивая, разрешая.
— Марк, — прошептала она, и ее голос был тих, но тверд. — Продолжай. Я хочу этого. Я хочу тебя.
Это было все, что ему было нужно. С бесконечной нежностью, смешавшейся с неукротимой страстью, он возобновил движение. Теперь это был не просто танец желания, а ритуал посвящения, медленный и осознанный.
Они двигались в идеальном, первобытном ритме, который, казалось, их тела знали всю жизнь, а души только сейчас обрели друг друга. Комната наполнилась тяжелым дыханием, сдавленными стонами, шепотом имен, влажным звуком их тел, сливающихся воедино.
Алиса чувствовала, как напряжение нарастает в ее низу живота, распространяясь горячими, всепоглощающими волнами по всему телу, сжимая ее изнутри.
— Марк! — ее крик сорвался с губ, когда ее тело содрогнулось в мощном, долгом оргазме, вырывая из груди освобождение и блаженство. Через мгновение он последовал за ней, его собственный крик, глухой и прерывистый, заглушился в ее шее, когда он, в последнем, глубоком толчке, излился в нее.
За окном Милан сиял тысячами огней, безмолвный свидетель их страсти. Они лежали, сплетенные вместе, их сердца бешено колотились в унисон, а дыхание постепенно выравнивалось, смешиваясь в тишине комнаты. Марк нежно поцеловал ее, его рука с изумлением и новой, неизведанной нежностью поглаживала ее спину.
Глава 19. Их утро после
Первый луч солнца, пробившийся сквозь щели между шторами, упал прямо на лицо Алисы. Она медленно открыла глаза, на мгновение дезориентированная. Память вернулась к ней обжигающей волной, и она почувствовала, как тепло разливается по всему телу. Повернув голову, она увидела Марка. Он спал на боку, повернувшись к ней лицом, одна рука все еще лежала на ее талии, как будто даже во сне он боялся ее отпустить.
Она позволила себе просто смотреть на него. Без маски уверенности и контроля он казался моложе. Более уязвимым. Темные ресницы отбрасывали тени на скулы, губы были слегка приоткрыты. В свете утра он был просто человеком. Красивым, сложным.
Алиса осторожно приподнялась на локте, стараясь не разбудить его. Ее тело приятно ныло, напоминая о страсти прошлой ночи. Она окинула взглядом комнату — их одежда была разбросана по полу.
«Ну что ж, Алиса, — подумала она. — Кажется, ты перешла Рубикон (река- граница между Италией и римской провинцией Цизальпийская Галлия до н. э). Или прыгнула в него с разбегу».
Внезапно его рука на ее талии сжалась. Она посмотрела на него и увидела, что он смотрит на нее темными, серьезными глазами, но не улыбается.
— Доброе утро, — прошептал он, его голос был хриплым от сна.
— Доброе утро, — ответила она, чувствуя, как нарастает неловкость.
