сыром. — Индивидуалка?! Ха-ха-ха! Индвидуалка! Так меня ещё никто не называл! Девчонка встала из-за стола и, закатываясь смехом, направилась в ванную. — У тебя стиралка работает? О! Работает! Круто! Я простирну джинсы? — я услышал, что Роза, не дожидаясь моего разрешения, включила стиральную машину. — Да, конечно, пользуйся на здоровье, — пробурчал я под нос. Похоже, кто-то обнаглел до такой степени, что меня в собственном доме ни во что не ставит.
4
С твёрдым намерением прояснить, где же Роза пропадала весь день, я открыл дверь в её комнату, как только услышал, что она освободила ванную. И тут же с грохотом закрыл. Она стояла обнажённая возле кровати и натягивала свежее нижнее белье.
— Стучаться не учили? — проворчала девушка, ничуть не смутившись, впуская меня в спальню.
— Извини, ты б оделась, — сказал я, старательно отводя от неё взгляд. Она накинула на себя простенький короткий халатик, который скорее подчеркивал нежные изгибы её тела, чем что-то скрывал.
— Я голая? — изумилась наглая девчонка. — Я не голая. И я тебя сюда не звала. Какие претензии?
Нет, кто-то определённо нарывается! Ещё немного, и я забуду, что когда-то относился к этой нахалке, как к сестре!
— Объясни мне, где ты сегодня была?! — я не собирался начинать разговор на повышенных тонах, но у кого-то хорошо получается меня провоцировать.
— А что? — ехидно ухмыльнулась малышка Роза.
— Почему от тебя воняло как из помойки?
— Издержки профессии, — она легла на постель, закинула руки за голову и призывно улыбнулась.
— Какая нахер профессия?! Ты что, не могла найти нормальную работу?!
— А эта чем плоха? — она невинно захлопала глазками, определённо издеваясь надо мной.
Не знаю, во что бы вылился наш разговор, но ей внезапно позвонили.
— Да? Да я, слушаю. Что? Где? На Кирова? И сколько? Пятеро? Ого! Что, прям в парке?! А без меня никак? Мы с Наташкой сегодня вдвоём отпахали! Только отмылась! Что, Наташка уже на месте? Черт с вами, выезжаю.
И Роза начала собираться. Она высушила волосы феном, натянула чистые джинсы и глухую водолазку под горло, даже макияж не стала накладывать.
— Что-то ты скромно оделась, клиенты не поймут.
— Клиенты? — хихикает она. — Клиенты! Хахаха!
— Что в этом смешного?!
— Клиенты! — Роза пробовала слово на вкус, и оно определённо её веселило. — Им плевать, как я выгляжу, главное то, что я умею! А умею я многое! Как-нибудь я тебе покажу, если захочешь.
— Ты никуда не поедешь! — прорычал я, перегораживая ей выход. — Пока ты здесь живёшь, никакой сомнительной работы и шараханий по ночам!
Я думал, она гордо вскинет голову, побросает вещи в спортивную сумку и съедет, показав на прощание средний палец, но Роза вздохнула, грустно присела на кровать и набрала кому-то.
— Алло, слушай, приехать не смогу. Зануда не пускает. Какой Зануда? У которого живу. А ты сама знаешь, в каком я сейчас положении. В карманах по нулям. Но я отработаю ещё, не переживай.
Она нажала отбой, бросила телефон на скомканное одеяло и продолжила сидеть с потерянным лицом, опершись ладонями о край кровати.
— Ты что, на общественных началах работаешь? По зову души? — спросил её, присаживаясь рядом.
— Что? — девушка то ли сделала вид, что не поняла, о чем я говорю, то ли действительно не поняла.
— Как ты со своей работой без денег осталась.
— Мне не всегда платят...
— Так может пора сменить работу? Найти что-нибудь приличное.
— Да нормальная это работа. Не хуже и не лучше других. И потом, кому я нужна? Где меня ждут? Я собственной семье не нужна, — и в её голосе слышалось столько безысходности, что я коснулся пальцами её подбородка и приподнял голову и тихо спросил:
— Что произошло с тобой, Роза? Что случилось с девочкой, которую я знал? Я же помню, какой ты была, как ты мечтала о любви...
Что-то мелькнуло в её глазах, прежде чем она отвела взгляд и отбросила мою руку, а потом отошла от меня к окну.
— Любовь? — задумчиво начала она. — Любовь... Знаешь, что я тебе скажу: любовь — это химера, придуманная мужчинами для доверчивых дурочек, таких как эта женщина, по недоразумению ставшая моей матерью.
Решив, что это отличный момент выяснить всё, я спросил:
— Что произошло между тобой и Людмилой Ивановной? И между тобой и Владимиром Борисовичем?
— Что, она уже наябедничала, да? — вскинулась Роза. — Она любит посмаковать эту историю. Когда только успела...
— Нет, я не говорил с ней. Только с твоим братом, но он ничего толком не знает.
— Сашка ничего не знает. Ты поговори с тётей Людой, — советует она проникновенным голосом.
— Почему я должен у кого-то спрашивать, когда рядом ты, которая может обо всем рассказать? — я начал терять терпение от абсурдности ситуации.
— А если не может? Или не хочет?
— Почему?
— История давняя... Ни к чему ворошить прошлое... Знаешь, я так устала, я ложусь спать. Иди к себе, — я не пошевелился, тогда Роза начала медленно, глядя в глаза, облизнув губы, поднимать водолазку. — Но если хочешь, можешь остаться.
— Когда-нибудь ты так доиграешься, — проворчал я, покидая её комнату.
Что я вообще так отреагировал, как будто голой девушки никогда не видел? Может дело в том, что это Роза, младшая сестра друга!
«Но не моя же», — подсказал внутренний голос. Да не моя... И так странно стало от этой мысли.
Утром меня разбудил громкий стук в дверь, и чьи-то приглушённые голоса. Пока я встал и нашёл что на себя накинуть, Роза уже скрылась в своей спальне. Подойдя к её комнате я услышал возню и тихий голос:
— Только тихо, если Зануда узнает, он меня выгонит, и тебя, кстати, тоже. Может ещё и с лестницы спустит. Мы с ним договорились, что я никого сюда не привожу, но...
Что она хотела сказать дальше, я уже не слушал, поскольку, разозлившись, рывком открыл дверь и ворвался в её комнату.
5
Роза испуганно вскрикнула и прикрыла собой маленького щенка, который сидел на полу возле миски с кормом, в углу для него была постелена одноразовая пелёнка.
— Ты что так врываешься?! Напугал!
— Что это?! Роза, мы же договаривались!
— Я думала, ты имел ввиду людей, — не растерялась маленькая нахалка.
— Зачем ты притащила его сюда?
— Ему было некуда идти, а на улице его бы разорвали большие собаки, в том числе и двуногие. Неужели тебе его не жалко? Посмотри, кто-то уже поиздевался над ним!
Я присмотрелся к малышу, он неестественно поджимал к себе лапку.
