родил ее: я для нее истинная мать и будущая наставница.
Вдруг гнев сменился растерянностью и новой чудовищной догадкой. Майре судорожно сглотнула и промолвила:
— Кэй… это ты? Ну конечно, кому еще выгодно мне угрожать…
Она не знала, что добавить, ибо никогда не извинялась перед нечистыми духами и не предлагала им сделку первой. Тем временем шум за окном стих, ветер миролюбиво гонял песок, а когда Майре осторожно выглянула, там было только несколько сонных ящериц. Они лениво заползали в свои норы, разгоняя песчинки мерцающими хвостами.
Майре отдышалась и села на постель, на которой часто ночевала, если Лауме плохо спалось. Но сейчас сон долго не шел к ней самой, а когда она все же забылась, призраки продолжили лютовать. Эйнар тянул руки то к ней, то к плачущей Лауме, его красивое лицо вдруг расползалось, кожа покрывалась струпьями и слезала, обнажая череп. Затем призрак подбирал собственные волосы и протягивал их Майре, будто предлагая пустить их на новый покров. Но они слипались окровавленными комками, и ведьма не могла даже дотронуться до них.
Потом на месте черепа возникало ухмыляющееся лицо одного из насильников, что напали на Майре в Маа-Лумен, а затем были убиты руками Эйнара. Вслед за ним — лицо Кэя, который полоснул Майре по щеке когтями и с усмешкой облизал с них кровь. Она проснулась еще до рассвета, вся в испарине, с металлическим привкусом во рту, и долго не могла сбить тяжелую одурь.
Няньки Лауме принесли студеной воды, Майре умылась, но безобразные лики из снов все еще маячили перед глазами. На ее расспросы прислужницы удивленно отвечали, что следов человека под ее окнами не было, а вот ящерицы, видимо, решили там позабавиться — песок был испещрен отпечатками их острых коготков.
Но о переносе церемонии не могло идти речи, поэтому Майре стиснула зубы и стала собираться. Лауме спокойно возилась с игрушками в уголке комнаты, и колдунья на прощание поцеловала ее в макушку.
Наряд уже доставили в храм, и когда Майре прибыла, ее сразу отвели готовиться. Пока младшие жрицы помогали ей надеть костюм, в главном зале Песчаной Церкви начиналось прощание с покойным священнослужителем.
Там царили полутьма и покой, хотя зал был полон народа, и среди жрецов попадались простые горожане, преданные храму. Яркие цвета и слишком сильные звуки могли бы разрушить тонкую материю единения души жреца с Нижним миром. Покрывало, накинутое на гробницу, мерцало от легкого магического света, а единственным факелом служил череп покойного.
Другие служители собрались перед гробницей полукругом, напоминающим ожерелье из нескольких рядов. Впереди стояли старики, ровесники покойного, за ними — жрецы среднего возраста, а позади выстроилась молодежь и даже подростки. Они вполголоса напевали воззвание к мертвому миру, чтобы он достойно встретил душу, и переступали по вибрирующему песку. От этого молитва походила на танец.
Наконец тело извлекли из гробницы, плотно обернули покровом и уложили в центр песчаной арены. Вибрации усилились, воздух стал раскаляться от соприкосновения энергий. Вихри песка вздымались под ногами жрецов, и вскоре золотисто-серая масса стала проседать и осыпаться под телом. В течение нескольких минут она поглотила его полностью, и жрецы издали торжественный клич. Душа была принята и отправлялась в Нижний мир со всеми положенными напутствиями и почестями.
Настало время пригласить в зал новую Верховную жрицу, которую уже обрядили и нанесли символические татуировки. Майре вошла медленным шагом, глядя вперед и будто ничего не видя. Вместо желанного вдохновения ее сковывал мандраж, узоры на плечах казались путами, которые невозможно разорвать. Подойдя к алтарю, где приносились клятвы, она положила на него руку и замерла. Почему-то ей бросились в глаза силуэты у дверей храма: высокий светловолосый мужчина и женщина, закутанная в темный платок, который отчасти закрывал лицо. Видимо, это были новые прихожане, которых новая жрица еще ни разу не видела.
Тем временем служитель произнес приветственную речь и стал перечислять колдунов и жрецов, прибывших в гости. По традиции они привезли дары, соответствующие их призванию и культуре. И когда прозвучало имя колдуньи Изунэрр из Юмалатар-Саари, Майре невольно напряглась, будто тигрица, готовящаяся к прыжку.
— Наша северная гостья прибыла на торжество, несмотря на скоропостижную гибель супруга Хьярварда и дочери Агнеты, — объявил служитель. — Оба занимали высокие посты в колдовском союзе на родине, и мы почтим их память в мыслях и душах. Сейчас почтенную Изунэрр сопровождает жених ее внучки Видисс, которая не смогла присутствовать из-за плохого самочувствия.
Гостья вышла на середину зала под руку с рослым мужчиной, поклонилась собравшимся и направилась к Майре. Она несла поднос с прозрачным флаконом, источавшим сладкий густой аромат. Майре рассмотрела ее сухое бледное лицо, обрамленное темными волосами с проседью и почти неподвижное. Веки, ноздри, губы казались скроенными из какой-то плотной материи и пришитыми к черепу, но Майре виделась кривизна и непрочность этих швов. Лишь серые глаза жили отдельно от этой маски, и в них плескалась еле уловимая тревога.
— Приветствую вас, почтенная Верховная жрица Песчаной Церкви! — напевно произнесла женщина. — Примите мое искреннее восхищение и этот дар — духи из цветов, которые придуманы и выведены нашей семьей. Они признаны достойными княжеского дома, и я верю, что вы также оцените их запах и укрепляющие чары.
— Благодарю вас, госпожа Изунэрр, — ответила Майре, принимая флакон. Служители тут же водрузили его на специальную подставку. Жрица с усмешкой подумала, что вскоре сорвет с самозванки эту маску, и та окажется очень далеко от ее дочери. Это должно было стать отменным уроком для всех, кто вздумает посягнуть на их с Лауме семейный покой. Удовольствие от тревоги Сайхи было так велико, что Майре на время почти забыла о ночных кошмарах.
Но после представления делегатов настало время свидетелей и клятвы. Майре пришлось ответить на вопросы о своем наследственном даре и обучении, о службе в Кессе, вспомнить о наиболее важных душах, проданных в междумирье, и среди них она почему-то решила указать целителя Эйнара. Словно победа над такой сложной душой, разрывающейся между темным миром и людскими принципами, стоила всего остального.
Затем свидетель, задающий вопросы, обратился ко всему залу и произнес:
— Есть ли среди присутствующих кто-либо, знающий о препятствиях, из-за которых почтенная Майре не может занять пост Верховной жрицы Песчаной Церкви, и способный это подтвердить? Наш храм требует предельной чистоты и искренности перед высшими силами, и сокрытие такого факта влечет опасность не только для вас, но и для всего народа Хие-Лааттиа.
Минуло несколько мгновений полной тишины, за
