была уже достаточно велика, а его притягивала необузданная стихия, которая еще в состоянии дать ему честный бой.
— И так он оказался в Маа-Лумен?
— Именно. Ему давно прочили невесту с хорошей кровью из этих краев, но Туомас предпочитал совершать набеги на деревни и хутора, вместе с несколькими лесными духами-прихлебателями, и брать девушек силой…
При этих словах Илва болезненно поморщилась, но Гуннар лишь искоса взглянул на нее и продолжил:
— Среди них, как ты понимаешь, была и мать твоего Эйнара. В отличие от многих, она не стала избавляться от плода — уж не знаю, святая она или дура: растить колдовское отродье в деревне та еще участь! Но это нас уже не интересует…
— Туомас знал об этом?
— Этого я не могу сказать наверняка — он погиб вскоре после того, как ребенок был зачат. Случилось это так: в день Великого весеннего шабаша Туомас отправился в лес и в разгар веселья затеял игру. Навел морок на жителей ближайшего хутора, будто в их дом попала молния и начался пожар! Очевидцы потом рассказывали, что ясно слышали, как кричат дети, как стонет домашняя скотина, не в силах выбраться из горящего хлева, и чувствовали, как их кожу опаляет пылающее сено, а глаза ест дым. Но все это было просто иллюзией — искусной, правдоподобной и безумно жестокой.
Последние слова Гуннар произнес без всякого осуждения или жалости, лишь с сухой констатацией, и Илва осторожно спросила:
— Значит, никто не пострадал?
— Крестьяне отделались синяками и ссадинами, пытаясь убежать от воображаемого огня. А вот сам Туомас… Видишь ли, на духов избыток человеческих эмоций порой может подействовать так же, как вино на нас, особенно если речь об очень сильном страхе или похоти. В тот момент концентрация энергии оказалась предельно высокой, еще и из-за шабаша, и обезумевшие демоны бросились на Туомаса, оказавшегося рядом. Это было нечто вроде оргии, которые устраивали божества в одной древней южной цивилизации. Они просто разорвали его на части и разметали их по лесу, так что земля была покрыта кровью, а внутренности валялись в овраге.
— Какой кошмар, — невольно прошептала Илва.
— Ну, так-то он получил по заслугам, Илва, а колдовской мир не прощает такой самоуверенности. Преданность духов надо ценить и помнить, что они не марионетки, а свободные существа, и уж поверь, далекие от сантиментов.
— И все равно, это слишком ужасная смерть, тем более что в тот раз он никого не убил…
— Скажи это тем, кто потом много лет страдал бессонницей и кошмарными видениями, — пожал плечами Гуннар. — Но вернемся к нашим делам: родителей у Туомаса в тот момент уже не было — только умирающий дед, патриарх рода, и тетка, очень сильная ведьма, приближенная к самой княгине. Твоему Эйнару она, соответственно, приходится двоюродной бабкой, и именно по ее приказу я прибыл за тобой.
— Но почему? У нее нет собственных детей?
— Есть дочь и внучка, которых она обучала магии с детства. Но колдунам такого ранга всегда нужен большой круг преемников, а в твоем ребенке вдобавок есть наследие пересекающихся миров. Такие потомки в Юмалатар-Саари на особенно хорошем счету!
— Я наслышана, — сказала Илва сквозь зубы. — Выходит, прямые наследницы не оправдали ожиданий, и она велела искать Эйнара? А потом, так и не найдя его, решила взяться за нас с дочкой?
— Это уже детали, — сказал Гуннар, откинувшись на спинку стула. — А я хочу сказать, Илва, что отыскать тебя было нелегкой задачей, даром что ты обычная девчонка и пряталась в занюханном трактире, а не в ином измерении. Но я все-таки тебя нашел, сумев по крупицам восстановить все случившееся! Я сумел разузнать все, начиная от дня рождения твоей дочки и кончая датой, когда умер твой отец.
— И что, мне следует воздать тебе хвалу? Особенно после того, что ты сделал с людьми, которые ни в чем перед тобой не провинились!
— О, ты вдруг решила оплакать бывшего хозяина? Речь сейчас не об этом, — отрезал Гуннар. — Я хочу донести до тебя, что мы нашли бы и Эйнара, если бы могли! И раз даже нам о нем до сих пор ничего не известно, то парень либо мертв, либо пребывает в каком-то из иных миров — если будешь хорошо себя вести, мы, вероятно, что-то о них тебе расскажем. Но так или иначе, на бывшего возлюбленного не рассчитывай.
— Я давно уже не рассчитывала на него, — вздохнула Илва, — с тех пор, как его очаровала пришлая ведьма. А раз он после этого пропал — значит, и не пытался бороться. Это его выбор, а меня теперь волнует только моя дочь.
— И не только тебя, к твоему же счастью! Надеюсь, теперь тебе понятно, как глупо было рассчитывать, что ты сама ее отыщешь?
— Ты и об этом знаешь?
— Для этого не надо быть прорицателем, — заверил Гуннар. — Но твоя тяга к дочери и ее потребность в материнской ауре и энергии могут связаться и превратиться в сильный магический артефакт, который поможет ее найти. Не исключено, что ведьма и демон, помогающий ей, прячут ребенка в ином измерении, а то и в самом Нижнем мире. Ферра Изунэрр — так зовут колдунью, пославшую за вами, — умеет проникать через барьеры, но без тебя поиски будут гораздо дольше и труднее. Ты можешь стать идеальным инструментом: компас, магнит и приманка в одном лице.
— Приманка? — проговорила Илва.
— Да, — кивнул мужчина, — а чего ты хотела? Кто недавно говорил, что блага не раздают просто так? Сделаешь то, что от тебя требуется, — получишь место в доме ферры Изунэрр и возможность постоянно видеть дочь. Откажешься — не увидишь ее никогда, равно как и Эйнара. Выбор за тобой, Илва!
Чуть поколебавшись, Илва опустила голову и тихо сказала:
— Я согласна…
— Не так! Смотри мне в глаза и говори, отдавая себе отчет, иначе все это пустословие перепуганной деревенской бабы.
Илва подчинилась и повторила куда громче и отчетливее:
— Согласна! Теперь ты можешь ненадолго оставить меня одну и дать переварить все это?
— Почему бы и нет? — спокойно отозвался Гуннар. — Я все-таки не демон и не зверь, если речь идет не о трактирных отбросах.
Ничего не ответив, Илва поднялась из-за стола. Она поела совсем немного, но усилившееся
