бежать было некуда: и труп, и убийца забаррикадировали дорогу, а через крошечное оконце в кухне, затянутое грязной жирной слюдой, могла пробраться разве что кошка. За пару мгновений незнакомец сократил расстояние между ними до неприличного, и Илва вдруг подумала: уж не намерен ли он сделать с ней то же, что и тот насильник?
Впрочем, что тут удивительного? Похоже, у некоторого сорта мужчин такая мысль сама собой рождалась при взгляде на безоружную и беззащитную женщину, вне зависимости от ее красоты.
Несмотря на страх, Илва нашла силы, чтобы брезгливо усмехнуться, и незнакомец вдруг спокойно произнес:
— Ну что же, Илва, посмеемся вместе.
И прежде чем девушка успела что-то ответить, перед ее глазами полыхнуло синевато-сизое пламя, вырвавшееся из-под век таинственного убийцы. В его собственных глазах больше не было ни зрачка, ни белка, они превратились в бесплотные огни вроде тех, что блуждают в дремучих лесах и на болотах. И теперь эти огни прожигали Илву изнутри, будто ей в горло вливали расплавленный металл.
Не в силах даже охнуть, Илва пошатнулась и стала оседать на пол. Попутно она задела локтем какую-то утварь, и та с грохотом рассыпалась, но никто больше не явился на шум. Почему-то именно эта мысль, такая нелепая в свете всего происшедшего, мелькнула последней в ее истомленном рассудке, и Илва почти с благодарностью приняла наступившее забытье.
Неизвестный в плаще быстро проверил, на месте ли деревянная игрушка, затем подхватил бесчувственную молодую женщину на руки. Грубый башмак соскользнул с ее ноги и остался валяться на засаленном полу. От него уже не было никакой пользы, как и от всего этого завшивленного трактира.
С Илвой на руках незнакомец отправился к выходу, переступив через труп хозяина, затем миновав распахнутую дверь в каморку. Там у порога распласталась повариха, еще дышавшая и уставившаяся в потолок остекленевшими глазами. Но воздуха и сил в ней оставалось совсем немного.
Во дворе он затащил Илву на спину большого белоснежного коня, невероятно мощного и красивого. Крепко держа женщину перед собой, похититель потянул за узду, и конь охотно пустился вскачь. Из-под его копыт отчаянно брызгала рыхлая от недавнего дождя почва, будто проливала по кому-то слезы.
Глава 2
Когда Илва открыла глаза, над ней был высокий белый потолок. Впервые за долгое время она видела что-то безукоризненно чистое, но это совсем не воодушевляло ее. Белизна казалась такой же мертвой и зловещей, как глаза незнакомца, что забрал ее.
И еще Илву встревожило чувство колебания, будто пол и стены слегка покачивались подобно гамаку, в котором она иногда дремала летними ночами в деревне. Ветерок в Маа-Лумен был в это время легким и безмятежным, словно колыбельная песня, и воспоминания вновь нахлынули вместе с непрошеными слезами. Илва быстро и зло вытерла их, не желая демонстрировать похитителю свою слабость. А в том, что он очень скоро напомнит о себе, не приходилось сомневаться.
И он появился, словно по волшебному сигналу, — только звук шагов и открывшаяся дверь подсказывали, что перед Илвой смертный человек, а не вездесущий дух. Мужчина успел снять плащ с капюшоном и был одет в добротную светлую рубаху, бархатный жилет, черные штаны и сапоги с мягкой подошвой. На вид ему было около сорока лет, на гладко выбритом бледном лице выделялись маленькие, но проницательные голубые глаза. Еще Илва приметила несколько седых прядей в его темных волосах, будто те были присыпаны пеплом, и невольно поежилась.
В следующий момент в памяти всплыла Майре — с такой же сединой, такими же блестящими светлыми глазами и бесстрастным лицом, похожим на маску, — и Илва с ужасом сцепила руки под пледом, что накрывал ее. «Родственник?»
Мужчина подошел ближе, невозмутимо проследил за ее движениями и сказал:
— Проснулась. Тебе нужно привести себя в порядок и поесть.
Никаких вопросов, никакого беспокойства о ее состоянии, — впрочем, этого и стоило ожидать. Есть Илве совсем не хотелось, но она предвидела, что ей понадобятся силы, а кроме того, попросту боялась спорить с этим человеком. Она лишь отважилась спросить:
— Кто вы такой? Где мы?
— Меня зовут Гуннар, и мы сейчас направляемся в Юма́латар-Саари, — ответил мужчина. У Илвы вновь похолодело внутри: пресловутый край славился своими кораблями и мореходами, а также — необычайно могущественной магией, о которой в Маа-Лумен знали лишь малую часть. Якобы местные жители благодаря волшебству могли носиться по воздуху, готовить пищу без огня, общаться на расстоянии и любоваться удивительными движущимися картинами. Насколько все это соответствует истине, Илва не могла судить — люди из Юмалатар-Саари редко приезжали на другой берег Кю́льменского залива и считали его жителей диковатыми и неотесанными.
Но кое-что Илва знала наверняка: для поддержания и баланса такой концентрации магии, чтобы она не развеивалась и в то же время не уничтожила все живое, им были нужны молодые и здоровые женщины из Маа-Лумен. Те не так часто владели магическими навыками, но, согласно легенде, несли в себе некое живительное пламя, способное закалить тела и души будущих колдунов еще в материнской утробе. Мудрецы объясняли это тем, что Маа-Лумен стоит на пересечении миров, которые за минувшие века наделили землю и людей особой выносливостью к черной ауре. Поэтому чародеи из Юмалатар-Саари любили брать землячек Илвы в жены или любовницы, и отнюдь не всегда добровольно — специальные наемники похищали и увозили девушек, а на чужбине у них отбирали новорожденных детей и отправляли на все четыре стороны.
А Гуннар был могущественным чародеем, после всего увиденного в трактире Илва в этом не сомневалась. И с горькой усмешкой подумала: что же еще ему могло понадобиться от нищей, бездомной, одинокой девушки? В конечном счете все опять сводилось к ее телу и было старо и противно, как весь этот опостылевший мир…
Гуннар, впрочем, лишь бесстрастно улыбнулся ей в ответ и промолвил:
— Я не собираюсь больше тебя трогать, Илва, — конечно, если ты сама будешь вести себя благоразумно. Но могу заверить, что меня послали не ради твоего тела.
— Кто тебя послал? И что им нужно? — выпалила Илва, подскочив на постели. Тут помещение вновь качнулось резче прежнего, она застыла в изумлении, и Гуннар вновь усмехнулся над ее неосведомленностью.
— Не удивляйся: мы сейчас находимся на пассажирском корабле, — пояснил он. — Здесь есть все, что может понадобиться, — чистая вода, мыло и новая одежда. Я оставлю тебя, а когда будешь готова, мы пойдем обедать и я расскажу
