лицо руками. ХОДАСЕВИЧ убирает руки, пристально смотря в глаза ПЕТРОВСКОЙ.
Нина.
По правде сказать, я убила его. Я убила его, убила!
Звучит записанный ранее монолог ХОДАСЕВИЧА.
Так перепутаны были вымысел и действительность в сознаниях. Это «по правде сказать» меня совсем не удивило.
Актёры покидают сцену, внося кресло, стол, стулья и столовые приборы. ХОДАСЕВИЧ надевает галстук бабочку у кресла.
Июнь 1905 Брюсов и Петровская провели в Гельсингфорсе и на озере Сайма. Это был самый прекрасный период их жизни. Там он заставил её проститься с письмами Белого и торжественно утопил их на дне Саймы, наконец, символически одолев врага.
ЧЕТВЁРТОЕ ДЕЙСТВИЕ
ПЕТРОВСКАЯ и БРЮСОВ приходят на ужин к ХОДАСЕВИЧУ.
43: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Здравствуйте, Нина.
ПЕТРОВСКАЯ кокетливо подаёт руку ХОДАСЕВИЧУ, которую последний целует. ХОДАСЕВИЧ жмёт БРЮСОВУ руку.
44: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Могу я удалиться в Вашу спальню, чтобы закончить начатые стихи?
45: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
(указывая в сторону кресла)
Конечно, проходите.
БРЮСОВ садится в кресло, доставая из пиджака блокнот и перьевую ручку, делает записи.
46: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
(кокетливо)
У Вас премилая бабочка, Владислав Фелицианович.
ХОДАСЕВИЧ включает граммофон и кланяется ПЕТРОВСКОЙ, приглашая её на танец. Звучит «Средь шумного бала». Они танцуют. Через некоторое время БРЮСОВ садится за стол, наблюдая за танцующими.
47: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
(по завершении танца, аплодируя)
Прекрасно.
(пауза)
Владислав Фелицианович, найдётся ли для меня вина?
ХОДАСЕВИЧ берёт со стола бутылку коньяка и подаёт БРЮСОВУ, в то время как ПЕТРОВСКАЯ отнимает у него бутылку, весело удаляясь в спальню к креслу. БРЮСОВ поднимается и уходит вслед. Он садится в кресло. ХОДАСЕВИЧ тем временем то уходит со сцены, то появляется, расставляя столовые приборы.
48: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Иди ко мне.
ПЕТРОВСКАЯ садится у ног БРЮСОВА, отдавая ему бутылку. БРЮСОВ открывает её, пьёт оттуда, после чего протягивает её ПЕТРОВСКОЙ.
49: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Пей!
ПЕТРОВСКАЯ делает глоток.
50: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Вновь тот же кубок с влагой черной,
Вновь кубок с влагой огневой!
Любовь, противник необорный,
Я узнаю твой кубок черный.
И меч, взнесенный над толпой.
ПЕТРОВСКАЯ отдаёт БРЮСОВУ бутылку. Некоторое время они сидят в молчании.
51: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
Ты будешь скучать, если я не приду к тебе больше никогда?
52: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
(пауза)
А ты найдешь второй револьвер? У меня нет.
53: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
А зачем же второй?
54: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
А ты забыла обо мне?
55: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
Ты?.. Почему?
56: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Потому что я люблю тебя.
БРЮСОВ целует ПЕТРОВСКУЮ в макушку и даёт ей в руки сложенный исписанный лист бумаги. ПЕТРОВСКАЯ разворачивает его и читает.
57: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Когда выйдем, скажешь Владику, чтоб за ужином спросил меня о новых стихах.
К столу выходят БЕЛЫЙ, ГЕРОЙ1, ГЕРОИНЯ1, ГЕРОИНЯ2. ХОДАСЕВИЧ неуверенно подходит к креслу.
58: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Идёмте к столу.
БРЮСОВ забирает лист и идёт к столу, пожимая гостям руки и сухо здороваясь с ними, ПЕТРОВСКАЯ задерживается с ХОДАСЕВИЧЕМ, шепча тому о просьбе БРЮСОВА. Далее ПЕТРОВСКАЯ, принимая беспечный вид, протягивает для поцелуя руку БЕЛОМУ и ГЕРОЮ1.
59: ГЕРОЙ1
(с пылом)
Я говорю вам – всё сделают буржуа. Пролетарии – должны быть рабами. Если кто мятежничает – убивать. Крестьяне жгут усадьбы? А зачем вы бежите в Петербург? Перестреляйте тех, которые нападают и сожгите сами, и не с помощью казаков, десять деревень кругом, и мужики поймут, что у вас есть право на землю.
60: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Ну, не будем сегодня о политике. Валерий Яковлевич, прочтёте свои новые стихи?
61: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
(поднимаясь, обращается к БЕЛОМУ с вызовом)
Борис Николаевич, я прочту подражание вам.
БЕЛЫЙ слушает, смотря в тарелку, БРЮСОВ читает стоя с листа.
62: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
(пауза)
И тень, приблизившись, легла,
Верховный жрец отвел ей локон,
И тихо снял с ее чела
Из белых ландышей венок он.
Струи священного огня
Пьянили мысль, дразня желанья,
И, словно в диком вихре сна,
Свершались тайные лобзанья.
На ложе каменном они
Безрадостно сплетали руки:
Плясали красные огни
И глухо повторялись звуки.
Но вдруг припомнив о былом,
Она венок из роз срывала,
На камни падала лицом
И долго билась и стенала.
И кротко жрец, склонясь над ней,
Вершил заветные заклятья,
И вновь под плясками огней
Сплетались горькие объятья.
Присутствующие смущённо смотрят перед собой, кроме ПЕТРОВСКОЙ, которая уверенно смотрит в глаза БРЮСОВА.
63: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Похоже на Вас, Борис Николаевич?
64: АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
(стараясь быть непринуждённым)
Ужасно похоже, Валерий Яковлевич!
65: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
Тем хуже для вас!
Возникает заминка, присутствующие сидят в молчании.
66: ГЕРОЙ1
Давайте выпьем!
Присутствующие поднимают бокалы.
67: АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
(смотря на БРЮСОВА)
За свет!
68: ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ
За тьму!
Присутствующие выпивают. Звучит записанный заранее монолог ХОДАСЕВИЧА. Одновременно с этим актёры демонстративно выносят декорации, внося новые: посреди сцены стоит стол со стульями. ХОДАСЕВИЧ и БЕЛЫЙ садятся за стол, пьют чай. ХОДАСЕВИЧ листает книгу.
69: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
«Быть может, всё в жизни лишь средство для ярко-певучих стихов…» – позже напишет Брюсов. Когда чувства остыли, он решил сделать из Нины героиню своего романа. «Огненный Ангел» – так называлось произведение, в котором себя он изобразил под именем Рупрехта, Нину сделал Ренатой, а Белого – графом Генрихом. Убив в романе Ренату, Брюсов решительно и равнодушно выразил своё желание вернуться к домашнему уюту и жене, самоотверженно прощавшей ему бесчисленные романы на стороне, в том числе бурную связь с Петровской.
(пауза)
В августе 1907 года, гостив в Петербурге, я виделся с Ниной. Она остановилась в той самой Английской гостинице, где позже покончил с собой Есенин. Из Москвы её гнали войны с Брюсовым и новая любовь – к петербургскому беллетристу Сергею Абрамовичу Ауслендеру.
ПЯТОЕ ДЕЙСТВИЕ
К ХОДАСЕВИЧУ и БЕЛОМУ с непринуждённым видом подсаживается НИНА.
70: НИНА
Добрый вечер. Не видела вас здесь раньше.
71: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Здравствуйте. Как Вас зовут?
72: НИНА
Меня все зовут бедная Нина. Так зовите и Вы.
(пауза)
Могу я узнать ваши имена?
73: АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
Зовите меня Борис Николаевич. Это мой давний друг Владислав Фелицианович.
74: НИНА
Борис Николаевич, какие красивые у Вас глаза.
(пауза)
Я ужас как люблю мужчин!
Присутствующие сидят в неловком молчании.
75: АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
(ХОДАСЕВИЧУ)
Признаться, Вы нанесли мне обиду, когда приняли участие в провокации в тот вечер, когда Брюсов читал у Вас стихи.
76: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Я подозревал, что Вы так подумали. Буду честным: я здесь не при чём.
77: НИНА
(театрально)
Скучные мужские разговоры! Я ухожу!
НИНА уходит со сцены, встречая идущую к столу мрачную ПЕТРОВСКУЮ. Она садится к ХОДАСЕВИЧУ и БЕЛОМУ.
78: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
Судари, добрый вечер.
79: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Добрый вечер, Нина. Вы снова мрачны и печальны.
БЕЛЫЙ подвигает к ПЕТРОВСКОЙ чашку с чаем. ПЕТРОВСКАЯ пьёт.
80: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
Кто была эта дама?
81: АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
Уличная женщина.
Некоторое время они в молчании пьют чай, БЕЛЫЙ читает книгу ХОДАСЕВИЧА.
82: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Нина, в Вашей чашке, кажется, больше слёз, чем чая.
83: НИНА ПЕТРОВСКАЯ
Меня надо звать бедная Нина.
ХОДАСЕВИЧ переглядывается с БЕЛЫМ. Звучит записанные ранее слова ХОДАСЕВИЧА, в то время как актёры убирают декорации, оставляя пустой стол со стульями. ПЕТРОВСКАЯ с БРЮСОВЫМ несут чемоданы, останавливаясь в противоположной от стола стороне сцены. БРЮСОВ достаёт бутылку коньяка, которую они пьют из горлышка.
84: ВЛАДИСЛАВ ХОДАСЕВИЧ
Нина бежала от реальности: карты, вино и, наконец, морфий. Морфинистом она сделала и Брюсова, и это была её месть, возможно, неосознаваемая. Когда осенью 1909 года она чуть не погибла от морфия, решено было, что она уедет за границу, по её словам, «в ссылку».
