(Падает на диван.)
Голос (вдали).
Подожди-и!
Быстро опускается занавес.
Лес. Тяжелые стволы. В центре причудливо задрапированный театральный помост с опущенным занавесом. Лесенка соединяет его со сценой. Поднимается занавес, и за деревьями сходятся две фигуры в черном с белыми гипсовыми лицами и белыми руками. Вдали звучит музыка. Входит Арлекин в черно-зеленом костюме; в руках у него по маске, которые он прячет за спину; движения пластичны, как у танцора.
Арлекин.
Сны рассекают время
лунным серпом челна.
Кто распознает семя,
скрытое в сердце сна?
(Надевает смеющуюся маску.)
О, как заря поет!
Как застилает сумерки синий лед!
(Снимает маску.)
Сны рассекает время
гребнем подводных гряд.
В траурной пене гребня
обе зари горят.
(Надевает спящую маску.)
О, как закат поет!
Как холодны анемоны у синих вод!
(Снимает маску.)
Стоя на пьедестале,
время целует сон.
Вторит седой печали
новорожденный стон.
(Надевает первую маску.)
(Надевает вторую маску.)
Как холодны анемоны у синих вод!
Если знамена развеет
сон на валу крепостном,
время слукавить сумеет,
что рождено оно сном.
О, как закат поет!
Как застилает сумерки синий лед!
С этого момента и до конца картины в глубине звучат, попеременно приближаясь и удаляясь, глухие охотничьи рога. Прыгая через гирлянду цветов, появляется Девушка в черной тунике.
Девушка.
Ах, чей это голос?
На дно, в синеву,
зовет меня милый.
Арлекин (шутливо).
Девушка.
Наяву.
Скатилось колечко,
упало с руки.
Нашла я колечко
в лесу у реки.
Арлекин (насмешливо).
Веревочка, вейся —
моря глубоки!
Девушка.
Там соль и акулы,
коралл и вода.
Арлекин.
Девушка.
Арлекин.
Девушка.
Никогда!
Зеленое знамя,
морскую траву,
несет капитан мой.
Арлекин (громко и насмешливо).
Девушка.
Наяву.
Скатилось колечко,
никак не найдем.
Вернулось колечко
окольным путем.
Арлекин.
Девушка.
Арлекин.
Дорогою с моря,
дорогою вспять
вернется твой милый.
Девушка (испуганно).
Арлекин.
Девушка.
Арлекин.
Девушка.
Туда не дозваться.
Никто из людей
туда не заглянет.
Арлекин (оглушительно, словно на цирковой арене).
Появляется разодетый Паяц, весь в блестках. Напудренное лицо создает впечатление черепа. Он раскатисто хохочет.
Арлекин.
Ей нужен жених,
доставай хоть со дна!
Паяц (засучивая рукава).
Девушка (испуганно).
Паяц (Девушке).
(К публике.)
Арлекин.
Паяц (Арлекину).
Разиня!
Взгляни-ка на них!
Арлекин, смеясь, оборачивается.
(Бьет в ладоши.)
Арлекин.
Охотно!..
О, где ты, жених?
Арлекин играет на белой скрипке, большой и плоской, с двумя золотыми струнами, покачивая в такт головой.
Арлекин (меняя голос).
Вдогонку медузам
плыву и плыву
в соцветия соли,
в морскую траву.
Девушка (пугаясь яви).
Паяц.
Арлекин хохочет.
Девушка (Паяцу, со страхом).
Сперва на лугу
в траве поиграю
и в лес забегу.
А после и к морю.
Арлекин (с издевкой).
Девушка (Паяцу).
(Удаляется, плача.)
Скатился венок,
и найти не могу.
Пропало колечко,
пропало опять.
Арлекин (грустно).
Дорогою с моря,
дорогою вспять.
Девушка уходит.
Паяц.
(С повелительным жестом.)
Арлекин.
Паяц.
Начнем балаган.
Как малые дети
на сизую сталь
свой пряник меняют,
сеньорам представь.
Арлекин.
Паяц (сурово).
Это явь.
Потеряны кольца,
и выжата гроздь,
и розы сменяет
слоновая кость.
Арлекин (принимая цирковую позу, кричит, словно зовет ребенка).
Паяц (громким голосом, приближаясь к Арлекину и глядя в лес).
Что за крики?
Приветствуем вас!
(Тихо.)
Арлекин.
Паяц (громко).
Арлекин начинает играть.
Паяц (тихо).
(Громким голосом.)
Арлекин.
Как костью слоновой
мертвеет былое…
Паяц.
(Уходит.)
Арлекин (уходя).
Как море и ветер
играют юлою.
Вдали охотничьи рога. Выходит Стенографистка в костюме для игры в теннис и ярком берете, на плечи накинут длинный плащ. Она разговаривает с Маской, одетой по моде начала века в ослепительно желтое платье с длинным шлейфом; волосы цвета желтого шелка до плеч, белая гипсовая маска, белые перчатки до локтя, желтая шляпа, грудь усыпана золотыми блестками. На фоне голубых лунных пятен и ночного леса она похожа на язык пламени. Говорит с легким итальянским акцентом.
Маска (смеясь). Это прелестно.
Стенографистка. Я ушла от него. В тот вечер умер сын консьержки – была ужасная гроза. Он спросил: «Ты звала меня?» – а я ответила, не глядя: «Нет». А после, уже в дверях, он спросил: «Я нужен тебе?» – и я ответила: «Нет, не нужен».
Маска. Прекрасно!
Стенографистка. Всю ночь он простоял под окнами…
Маска. А вы?
Стенографистка. Я задернула шторы. Но… в щель было видно… он стоял (вынимает платок), а глаза его… Ветер полосовал ножом, но я не могла с ним говорить.
Маска. Почему?
Стенографистка. Он слишком меня любил.
Маска. «О, дио мио!» В точности как граф Артуро из Италии. О, любовь!
Стенографистка. Значит, и вы?..
Маска. С балконов парижской Оперы видно море. Граф Артуро с камелией во рту плыл в лодке и с ним – маленький сын. Я оставила их. Обоих! А напоследок отдернула занавес и кинула им бриллиант. Какая сладкая мука! (Плачет.) Граф с маленьким сыном голодали, они спали в кустах рядом с борзой, которую мне подарил русский князь. (Резко и умоляюще.) У тебя не найдется кусочка хлеба для меня? У тебя нет кусочка хлеба для моего сына? Для сына, которого граф Артуро бросил умирать на снегу? (Все больше волнуясь.) Уже в больнице я узнала, что в Риме граф женился на знатной даме, а после я просила милостыню и жила с голодранцами, что грузили уголь в порту.
Стенографистка. Что такое? Что ты говоришь?
Маска (успокаиваясь). Я говорю, граф Артуро так любил меня! Он рыдал вместе с маленьким сыном по ту сторону занавеса, а я, как серебряный полумесяц, блистала среди огней и биноклей парижской Гранд-опера.
Стенографистка. Чудесно. И когда прибудет твой граф?
Маска. А когда прибудет твой друг?
