Дон-Коррадо де Геррера - Николай Иванович Гнедич

...графу Петру Васильевичу Заводовскому... — П.В. Завадовский (Заводов-ский; 1739-1812) — русский государственный деятель, генерал-майор, тайный советник. Происходил из небогатого малороссийского рода, выдвинулся, обратив на себя внимание генерал-губернатора Малороссии графа П.А. Румянцева (1725-1796); в 1775-1777 гг. был кабинет-секретарем и фаворитом императрицы Екатерины П; императором Павлом I возведен в графское достоинство. При Александре I в 1801-1802 гг. председательствовал в Комиссии составления законов, а в сентябре 1802 г. занял пост первого министра народного просвещения во вновь учрежденном Министерстве. Видимо, по прямой протекции Завадовского Гнедич был определен с марта 1803 г. писцом в подведомственный Министерству Департамент народного просвещения.

3

Основание ее взял я из одной повести... — Мистификация Н.И. Гнедича; подробнее об этом см. с. 406 наст. изд.

4

...был живою гробницею, пожирающею человечество. — Ср. монолог Карла Моора в «Разбойниках» (Д. 4, сц. 5): «Warum hat mein Perillus einen Ochsen aus mir gemacht, daß die Menschheit in meinem glühenden Bauche bratet?» — «О, зачем новый Перилл сделал из меня быка, в пылающем чреве которого сгорает человечество?» (Шиллер 1955-1957/1: 468-469. Пер Н. Ман). Речь идет об орудии убийства, которое афинский медник Перилл сконструировал для агригентского тирана Фалариса (ок. 570-554 гг. до н. э.), — полом медном изваянии быка в натуральную величину, с дверцей в боку (или, по другой версии, в спине); внутрь статуи сажали осужденного, а потом разводили под ее брюхом костер. В переводе Н.Н. Сандунова (Д. 4, явл. 15) эта фраза звучит так: «Для чего Создатель мой сотворил меня диким зверем, которого горящая внутренность пожирает человечество?» (Шиллер 1793: 163).

5

...государь Филипп II, коего вся жизнь есть великая цепь злодейств ~ 8000 пали от руки его любимца — вельможи Альбы... — Филипп II (1527-1598) — король Испании и Нидерландов (с 1556 г.). Его правление было временем деспотизма и католической реакции, выразившейся в чрезвычайном усилении инквизиции. Гнедич имеет в виду в первую очередь кровавое подавление народного возмущения в принадлежавших Испании Нидерландских провинциях (первый этап Нидерландский революции), главным действующим лицом которого был испанский государственный деятель и военачальник Фернандо Альварес де Толедо герцог Альба (1507-1582), в 1567 г. назначенный штатгальтером Испанских Нидерландов и вошедший туда с десятитысячным испанским войском. Вероятно, число 8 тыс. павших от руки герцога Альбы — это ошибочно переданная цифра 18 тыс., приводимая в главе CLXIV труда Вольтера (Voltaire; 1694-1778) «Опыт о нравах и духе народов и о главных событиях истории от Карла Великого до Людовика XIII» («Essai sur les mœurs et Pesprits des nations et sur les principaux faits de l'histoire depuis Charlemagne jusqu'à Louis XIII»; 1754-1758): «Герцог Альба, бесчеловечные поступки которого лишь способствовали тому, что его господин король потерял две провинции, был наконец отозван. Говорят, уезжая, он хвалился, что предал казни восемнадцать тысяч человек» (Voltaire 1877-1885/12: 468).

6

...если факиры будут шипеть позади тебя... — Образ «шипящих факиров» многосоставный. Факиры — заклинатели змей. Устойчивая в европейской поэзии и эмблематике аллегория зависти — шипящая змея — восходит к «Метаморфозам» (см.: П. 761 слл.) Овидия (Publius Ovidius Naso; 43 до н. э. — 17 н. э.). Гнедич же, кроме того, несомненно отталкивался от стихотворения Г.Р. Державина (1743-1816) «Видение Мурзы» (1783):

Довольно без тебя поэту

За кажду мысль, за каждый стих

Ответствовать лихому свету

И от сатир щититься злых!

Довольно золотых кумиров,

Без чувств мои что песни чли;

Довольно кадиев, факиров,

Которы в зависти сочли

Тебе их неприличной лестью;

Довольно нажил я врагов!

Державин 1864-1883/1: 166

7

...так почему ж не простить их и молодому русскому автору... — Исправлено в соответствии с поправкой Гнедича в рукописи; в печатном тексте: «так почему ж не простить их молодому русскому автору».

8

...гладить зияющего тигра... — «Зияющий» здесь употреблено в основных для языка XVIII в. значениях: (1) открывающий пасть; (2) угрожающий, готовый поглотить что-либо или кого-либо (см.: СРЯ 1984-2019/20: 180-181).

9

И горе, горе ему в день Страшного Суда! Зубы его восскрежещут в аду. — Ср. в «Разбойниках» Шиллера в переводе Н.Н. Сандунова (Д. 4, явл. 8): «Молчи! проклятие в сем случае есть благоразумие, а верность к тебе безумие. — Горе! горе мне! зубы мои восскрежещут в аду за сию верность <...>» (Шиллер 1793: 141).

10

...запереть двери и защищать их. — Исправлено в соответствии с поправкой Гнедича в рукописи; в печатном тексте: «запереть дверь и защищать ее».

11

Неужели сердца ваши сотворены из кремня... — Автоповтор из драмы «Добрый внук», вошедшей в сборник «Плоды уединения» (Д. 1, явл. 7): «<...> богачи, упоенные сладким ядом! и вы не посмотрите на бедных, не хотите взглянуть оком сострадания, оком человеколюбия на себе подобных, но на бедных людей! Неужели сердца ваши сотворены из кремня? Неужели в жилах ваших находится лед?» (Гнедич 18026: 29-30).

12

Отравить ядом? Ричард, неужели смерть сделалась бедна мучениями? Как? Умертвить, отравить ядом, морить голодом — всё изобретение змеи. — Ср. монолог Франца Моора, задумывающего убийство отца, в «Разбойниках» Шиллера (Д. 2, сц. 1): «Sind das all die Henker des Menschen? — Ist das Arsenal des Todes so bald erschöft? — tiefsinnend. Wie? — Nun?» — «И это все палачи человека? Ужели так быстро истощился арсенал смерти? (Задумывается) Как? Ну же! ((Шиллер 1955-1957/1: 401. Пер. Н. Ман). Ср. в переводе Н.Н. Сандунова (Д. 2, явл. 1): «Как, неужели только бичей человечества? Или арсенал смерти так скоро истощен? (Углубясь.) Как? — Ну?» (Шиллер 1793: 49).

13

Коррады любят силу льва, а не хитрость змея. — Здесь сополагаются аллегорические значения льва (с одной стороны — сила, храбрость, с другой — жестокость и свирепость) и змеи (злоба, коварство). Такое сопоставление встречается в Книге Псалтири: «На аспида и василиска наступиши и попреши льва и змиа» (Пс. 90. 13). В дальнейшем тексте романа оно появляется еще дважды: Коррадо уподобляется льву, а его приспешник Вооз — змее (см. с.