3.
в дни Великого Запрета.
словно в песне, год за годом.
к заповедному прилавку.
равнодушным, вялым взглядом.
4.
нас не старили столетья.
вместо сладкого, на третье.
начинающейся прозы.
5.
под названьем «Недотрога».
Целовальников Серёга.
был опробован друзьями.
и владеют ей армяне.
6.
примечательный открою.
тем мучительней пространство.
нас хранят любовь и пьянство.
7.
(разве что наполовину).
Вот и нам пора обратно.
пожелание удачи.
и не может быть иначе.
1.
а лишь повод для знакомства.
Не причина он потомства.
обижаться не должна ты.
На себя я взял оплату.
Да, я подливал слегка.
и душа твоя скорбела.
Афродите ты подобна.
2.
ими жизнь не обеспечишь.
что разносится повсюду.
ты пила. И злому люду
верить на́ слово нельзя.
иль с печатью документы.
наша жизнь. К чему пенять
3.
прозывалась. Мой Парнас
точно не был скрыт сутаной.
в гастрономы; к королевам.
юность сдал иным напевам.
(там не ходят графоманы).
и подруги именитой.
4.
на моём хватает ложе.
то поэма, то роман.
Гениально через слово.
я глотал студентом вуза.
Посещает ночью муза.
Вот ревнуешь ты опять.
Муза – это ведь не Анна.
образ вынырнул спонтанный.
5.
не чета иным слюнтяям.
Кулаками бодро машут.
артистически навяжут.
Ближе, чем к негодным рохлям.
Пока все друзья не сдохли.
сам пошёл мочить в сортирах.
не пошёл я в дебоширы.
6.
что китайцев на Востоке.
хоть порой четвероногий.
Сонм идей крутых по пьяни.
размещайся на диване.
в парке два часа убьём.
В парк ведёт одна дорога.
образованы все очень.
То меня побьют (замочат).
7.
в образах (не всё расскажешь).
то я царь, то Казанова.
когда враг бежал поспешно.
все мечтанья удаются.
Не дождётесь/не дождутся.
Я рефлексирую, я не мошка
Михаил Гундарин
СТАРЫЙ ПОЭТ
Вступление
Дочиста съеденной речи крошки –
острые, словно от сухарей,
видишь, протягиваю в ладошке
для привлечения голубей.
Люди в домах, мутный свет в окошке,
им не надо пищи моей.
Так и случилось. В плаще потёртом,
в кепке, болтающейся на глазах,
перекрывавший миру аорты,
ныне оставшийся в дураках,
молча стою. Разновидность спорта –
окормление малых птах.
Выше взлететь, тяжелей свалиться –
так я в гордыне своей хотел.
В общем кипенье перевариться,
о пустоту раскрошиться (мел)…
Все получилось у очевидца,
преодолевшего свой предел.
Фрагмент 1.
1.
Начинай же. Я за тобою
со своей небольшой бедою,
со своей золотой трубою –
пионерским зовётся горн.
Вечер вновь лимонадом полн.
Здравствуй, Алка, и здравствуй, Светка,
первой встречи пустая клетка.
Вот на память сухая ветка –
наш посланец назад летит,
выковыриваясь из орбит.
Это гимн выпускному классу,
порастраченному запасу,
карабасскому Барабасу.
Неуместный звучит свисток,
затянулся зарёй Восток –
дело на полчаса, дружок.
2.
…А потом я пошёл и вымолвил,
только тем ничего не вымолил,
обломался, пошёл на слом.
Та девица звалась Молекулой,
я же вовсе не был Калигулой,
да, хорошим, но не орлом.
Подари мне своих родителей,
дева света, и осветителей,
что идут тебя освещать.
Завещай мне землю и фабрику
да, засранцу, но вряд ли бабнику,
отказавшая нежить-б…
О проклятое бремя молодости,
дай мне силы для новой подлости,
заколдуй мою злую тень!
Разрешенного лета радости,
пищеблоком пропахшие сладости,
просто скисшая дребедень.
3.
Мы с тобою повстречались. Было душно, было жарко.
Я сказал: на дискотеке будешь мне женой, а ты,
улыбаясь, отвечала: эта дырка, эта арка
(две на каждый на динамик) просто марка пустоты.
Ты не даришь мне подарка, а подарки так просты.
Мы с тобой сидим в буфете есть две пиццы и хот-доги,
у тебя такое платье, что запутались цвета.
Мы с тобой уже не дети, но не люди, и не боги,
у тебя такие туфли, у тебя в душе мечта –
быть одною из немногих, но немногих неспроста.
Я бы съел тебя на завтрак, я бы выпил это море
с серебристыми ногтями да помадой золотой.
Я стесняюсь продолженья, я теряюсь в разговоре,
уже поздно, уже страшно, уже всем пора домой.
Словно надпись на заборе, ночь окажется простой.
4.
По рублю,
говорю, сука,
и
по декабрю,
ну-ка
– Голливуд, гори!
Сообразим,
понимаешь,
сразу на
вообразим
что. Убегаешь?
Не беда это, а война.
Не такою
жизнь,
не такою,
Он обещал мне, а
с закуской, с маслинами, ухою, икрою.
Слова
Грели
чтоб всех,
чтобы их ели.
Чтоб вверх, так вверх.
...............
А ты попробуй!
5.
Эти улицы темны
эти улицы пусты
но ведь мы
с пустотой на ты
я использован сполна
я использован зазря
но она
знает теперь, что такое заря
предварительный заказ
показательный закос
двое нас
лишь я и её барбос
мы по лезвию ножа
я ответил ей ложись
говорю госпожа
ведь такова вот жизнь
не хочу говорит затем
уходит знать в туалет
я в её квартире номер семь
а её уже вовсе нет
6.
Деревья осыпаются. Налево,
Туда, иду задумчиво. Налево
Виниловый тяжелый винегрет.
Зима глядит совиными глазами.
Сплошной дум-дум в компьютерном вокзале,
Мучительный, как чёрный пистолет.
Любви моей в раскрашенное небо
Сегодня я смотрел, как будто в небо,
Как некогда описывал Рабле.
Устали раскавыченные чресла,
Устал стакан, устала и канистра,
Устала хризантема на столе.
Я обещал себе во имя жизни
Уже не думать о грядущей смерти,
Что лезвие наводит на язык.
Она теперь одна, в пустой квартире,
Откуда я ушёл, в какой-то мере
Заполнив надлежащие пазы.
Там лоджия стеклянная. Там двери
Железные. Там-там по крайней мере,
Бывало много разного того
Компьютерного, стало быть, съестного,
Диванного, алмазного, такого –
Она-она и больше ничего.
Фрагмент 2.
1.
Я знаю самое страшное время суток
Пять утра после большой попойки
Просыпаешься, не понимая, где ты
что с тобой
закроешь глаза радужные пятна
Похмелье
