Константин Бальмонт - Тишина. Лирические поэмы

И в туманности далекой, оскорбленный, одинокий,

Ищет гений светлоокий неизвестных берегов.

Слышит крики: «Светлый гений!.. Возвратись на стон

                                          мучений…

Для прозрачных сновидений… К мирным храмам…

                                         К очагу…»

Но за далью небосклона гаснет звук родного звона,

Человеческого стона полюбить я не могу.

Мне странно видеть лицо людское,

Я вижу взоры существ иных,

Со мною ветер, и все морское,

Все то, что чуждо для дум земных.

Со мною тени, за мною тени,

Я слышу сказку морских глубин,

Я царь над царством живых видений,

Всегда свободный, всегда один.

Я слышу бурю, удары грома,

Пожары молний горят вдали,

Я вижу Остров, где все знакомо,

Где я — владыка моей земли.

В душе холодной мечты безмолвны,

Я слышу сердцем полет времен,

Со мною волны, за мною волны,

Я вижу вечный—все тот же—Сон.

Я вольный ветер, я вечно вею,

Волную волны, ласкаю ивы,

В ветвях вздыхаю, вздохнув, немею,

Лелею травы, лелею нивы.

Весною светлой, как вестник Мая,

Целую ландыш, в мечту влюбленный,

И внемлет ветру Лазурь немая,—

Я вею, млею, воздушный, сонный.

В любви неверный, расту циклоном,

Взметаю тучи, взрываю Море,

Промчусь в равнинах протяжным стоном,

И гром проснется в немом просторе.

Но снова легкий, всегда счастливый,

Нежней, чем фея ласкает фею,

Я льну к деревьям, дышу над нивой,

И, вечно вольный, забвеньем вею.

Прекрасен лик звезды с прозрачным взором,

Когда она, не рдея, не скорбя,

И зная только Небо и себя,

Струит лучи нетающим узором,

Средь дальних звезд, поющих светлым хором.

Но как она светлей самой себя,

Когда, воспламененным метеором,

Огни лучей стремительно дробя,

Горит—пред смертью, падает—любя!

Золотая звезда над Землею в пространстве летела,

И с Лазури на сонную Землю упасть захотела.

Обольстилась она голубыми земными цветами,

Изумрудной травой и шуршащими в полночь листами.

И, раскинувши путь золотой по Лазури бездонной,

Полетела как ангел—как ангел преступно-влюбленный.

Чем быстрей улетала она, тем блистала яснее,

И горела, сгорала, в восторге любви пламенея.

И, зардевшись блаженством, она уступила бессилью,

И, Земли не коснувшись, рассыпалась яркою пылью.

Как цветок я хочу расцвести

И угаснуть без слова упрека,

И в душе я сумею найти

Бесконечный расцвет златоока.

     Я как ландыш, бледнея, цвету

     Для мечтательных, нежных, влюбленных,

     И в лесу создаю красоту

     Для сердец, красотой утомленных.

Полюбив молодую Весну,

В поцелуях сплетенные тени,

Я порою всю ночь не усну

И мечтаю как ветка сирени.

     И, узнавши из пения птиц,

     Что окончились празднества Мая,

     Я при свете полночных зарниц

     Расцвету как гвоздика лесная.

И когда, разлюбивши мечты,

Я забудусь в могильной постели,

Надо мной, в торжестве Красоты,

Навсегда расцветут иммортели.

Точно из легкого камня изсечены,

В воду глядят лепестки белоснежные.

Собственным образом пристально встречены,

Вглубь заглянули цветы безмятежные.

     Мягкое млеет на них трепетание,

     Двойственно-бледны, растут очертания.

     Вглубь заглянули немые цветы,—

     Поняли, поняли свет Красоты!

Сердце, багряной чертой окаймленное,

Тайно хранит золотые признания.

Только в себя невозвратно-влюбленное,

Стынет, бледнеет, в мечтах без названия.

     С чистою грезой цветок обручается,

     Грезу любя, он со Смертью венчается.

     Миг,— и от счастия гаснут цветы,—

     Как они поняли свет Красоты!

В окутанной снегом пленительной Швеции

На зимние стекла я молча глядел,

И ярко мне снились каналы Венеции,

Мне снился далекий забытый предел.

Впивая дыханье цветущей бромелии,

Цветка золотого с лазурной каймой,

Я видел в глазах наклонившейся Лелии

Печаль, затененную страстью немой.

Встречалися взоры с ответными взорами,

Мы были далеко, мы были не те.

Баюкал нас иней своими узорами,

Звала нас бромелия к дальней мечте.

И снова, как прежде, звеня отголосками,

Волна сладкозвучно росла за волной,

И светлые тени, подъятые всплесками,

На гондолах плыли под бледной Луной.

Я на землю смотрю с голубой высоты.

Я люблю эдельвейс, неземные цветы,

Что растут далеко от обычных оков,

Как застенчивый сон заповедных снегов.

С голубой высоты я на землю смотрю,

И безгласной мечтой я с душой говорю,

С той незримой Душой, что мерцает во мне

В те часы, как иду к неземной вышине.

И, помедлив, уйду с высоты голубой,

Не оставив следа на снегах за собой,

Но один лишь намек, белоснежный цветок,

Мне напомнит, что Мир бесконечно широк.

Белый лебедь, лебедь чистый,

Сны твои всегда безмолвны,

Безмятежно-серебристый,

Ты скользишь, рождая волны.

Под тобою — глубь немая,

Без привета, без ответа,

Но скользишь ты, утопая

В бездне воздуха и света.

Над тобой — Эфир бездонный

С яркой Утренней Звездою.

Ты скользишь, преображенный

Отраженной красотою.

Символ нежности бесстрастной,

Недосказанной, несмелой,

Призрак женственно-прекрасный

Лебедь чистый, лебедь белый!

Вдали от Земли, беспокойной и мглистой,

В пределах бездонной, немой чистоты,

Я выстроил замок воздушно-лучистый,

Воздушно-лучистый Дворец Красоты.

Как остров плавучий над бурным волненьем,

Над вечной тревогой и зыбью воды,

Я полон в том замке немым упоеньем,

Немым упоеньем бесстрастной звезды.

Со мною беседуют Гении Света,

Прозрачные тучки со мной говорят,

И звезды родные огнями привета,

Огнями привета горят и горят.

И вижу я горы и вижу пустыни,

Но что мне до вечной людской суеты,—

Мне ласково светят иные святыни,

Иные святыни в Дворце Красоты.

Все, что любим, все мы кинем,

Каждый миг для нас другой:-

Мы сжились душой морской

С вечным ветром, с Морем синим.

     Наш полет

     Все вперед,

К целям сказочным ведет.

Рдяный вечер, догорая,

Тонет в зеркале Небес.

Вот он, новый мир чудес,

Вот она, волна морская.

     Чудный вид!

     Все молчит,

Только вал морской звучит.

Если мы вернемся вскоре

Переменчивым путем,

Мы с добычею придем —

Нам дары приносит Море

     В час ночной,

     Под Луной,

Мы спешим к стране иной.

Если ж даль не переспорим

И пробьет конец мечте,—

Мы потонем в Красоте,

Мы сольемся с синим Морем,

     И на дне,

     В полусне,

Будем грезить о волне.

И новые волны,

В непознанный час,

Все новые волны

Вставали для нас.

Шумели, сверкали,

И к дали влекли,

И гнали печали,

И пели вдали:

«Гляди, погляди же,

Как бездна светла!

Все ближе и ближе

Лазурная мгла!»

Как синие горы,

Упавшие вниз,

Морские узоры

В громаду слились.

Закрыли громадой

Меня и тебя.

Я гибну с отрадой,

Я гасну любя.