96. СОЗНАНИЕ
Не ваш, простите, господа;
Не шумными иду путями,
Любитель легкого труда!
Вам честь и слава! Всё пред вами!
Не ваш, простите, господа!
Мои стихи — вода водою;
Не мне затейливо писать!
Я не блистал в них мишурою —
Их даже можно понимать.
Друзей моих с Анакреоном
Во фрунт к бессмертью не равнял
И дико-мрачным важным тоном
Моих бессмыслиц не читал.
По новой форме я не знаю
На полустишии гудить;
Тех за поэтов не считаю,
Чья страсть писать, чей дар дразнить.
Досугом с музами деляся,
Спесиво к славе не лечу
И, с журналистом сговоряся,
Попасть в таланты не хочу.
Я не имею дарованья:
Вас не хвалил и виноват!
Не стою вашего посланья,
И мне стишков не посвятят.
Не шумными иду путями;
Не ваш, простите, господа,
Любитель легкого труда,—
Вам честь и слава! Всё пред вами!
Не постигал, невежда, я,
Как можно, дав уму свободу,
Любви порхать по огороду,
Пить слезы в чаше бытия!
Как конь взвивался над могилой,
Как веет матери крыло
Знакомое, как бури силой
Толпу святую унесло!
Очей, увлаженных желаньем, —
Певца гетер — у люльки Рок —
Уста, кипящие лобзаньем, —
Я — как шарад — понять не мог.
Не ваш, простите, господа;
Не шумными иду путями,
Любитель легкого труда, —
Вам честь и слава! Всё пред вами!
<1823>
Сиянье дню, роса цветам,
Крыле уму в его стремленье,
Талантов воспитатель нам,
Живительное Ободренье!..
Не ты ль ввело младых певцов,
Марона, Флакка, честь веков,
В чертоги Мецената пышны?
Не ты ль восторг внушило им?
Их лирами — гордился Рим,
И звуки их вселенной слышны!
И там, где Цезарь воздвигал
Торжеств трофеи, в страх вселенны,
Отколе меч простря победный,
Закон земным царям давал, —
Там, в честь ума и дарований,
Певец Лауры и мечтаний,
Багряной тогой облечен,
На стогнах славы, в Риме шумном,
При плесках граждан, громе трубном
В Капитолийский храм введен.
Неверно счастье нам; но слава
Не требует его венцов!
Необорима, величава,
Сквозь даль пространств, сквозь мрак веков
Она свой блеск распростирает,
В полете время обтекает —
Не кипарис, но лавр растит!
Дерзай, чье сердце к славе бьется!
Забвенье лиры не коснется,
И ты не будешь позабыт!
Позор тому, кем не почтен
Муж, дарованьем знаменитый!
Омер, пристанища лишен,
В безумных доме Тасс сокрытый
Коварну зависть обличат.
Талантам к славе — нет преград;
Невежд бессильны все упорства,
Гоненье изнеможет их,
И грозный приговор потомства
Отмстит за честь певцов своих.
Счастлив, кто хочет уступать
Завистникам успех неверный
И, выше став молвы пременной,
Хулу и лесть их презирать;
Над облаками так парящий
Орел не слышит рой жужжащий;
Но, в силах ослабев души,
Чувствительный к неблагодарным,
Расин поник челом печальным,
И Озеров — угас в тиши.
Бессмертен век их, краткий днями!
Но ободреньем лишь цветут
Сады наук; его лучами
Согреты, зрелый плод дают!
Хвались плодом благотворений,
Шувалов, мирных знаний гений!
Отчизна дел твоих полна,
И в свитке Клии, пред веками,
Златыми блещут письменами
Тебе подобных имена.
Здесь дар почтен! здесь он прославлен!
В стране побед, в земле снегов,
Афинских муз Парнасе восставлен!
Здесь холмогорский рыболов
Двор украшал Елисаветы;
Был зван на царственны советы
Державин, лиры властелин;
Венчанный лавром страж закона,
Предстатель Дмитриев у трона,
И гость чертогов — Карамзин!
Любимцы пиерид бессмертны;
Их имя, по теченью лет,
Из рода в роды отдаленны
Юнея, славою прейдет.
Изменится лицо Природы,
И минут царства и народы;
Афины были! — путник там
Одни развалины застанет;
Твой лавр, Державин, не увянет,
Взносясь челом, в упор векам!
Благоговенье к дому Феба!
Здесь жил Державин, здесь звучал!
Здесь, проповедник тайны неба,
Он бога пел — и мир внимал!
Следы его здесь не остыли;
Сюда мы зреть его спешили;
Мы не забыли звуки слов,
Как здесь приветным разговором,
Грядущее провидя взором,
Он ободрял младых певцов.
Так, ободренья, ободренья
Прошу, о музы, я от вас;
Вам на достойны песнопенья
Внушите вы мой робкий глас!
Забудь звук чаш, пиров свидетель!
Венчай цветами Добродетель,
Воспой Отечества сынов.
Победы славной ищет воин, —
Да будет нас предмет достоин
Поэзия — язык богов.
1823
На кладбище земле отдать несли
Гроб розовый, осыпанный цветами;
Прохожие смотрели со слезами,
Как вслед отец и мать, рыдая, шли.
Летами и печалью изнуренный,
В толпе старик брел, подпершись клюкой.
«Чей гроб?» — спросил, участьем побужденный,
Задумчиво сопутник молодой.
«Увы! — сказал старик, — она, как радость,
Как ангел, гость минутный здесь была;
Едва она узнала жизни сладость, —
Безропотно от мира отошла.
С младенческой невинностью понятий,
Прекрасная, как юная весна,
От родственных отторгнута объятий,
От брачного венца отозвана!
А я, — он молвил с горькою улыбкой, —
Всех пережил, и ближних и друзей!
И, смертию забытый здесь ошибкой,
Скитаюся на старости моей!»
1823
99–102. ЭЗОПОВЫ БАСНИ В СТИХАХ
Волк за Ягненком гнался
Ягненок в капище вбежал…
Предатель вызывать его оттуда стал:
«Смотри, — сказал, — к жрецам попался!
На нож пришел ты в храм».
Ягненок отвечал: «Жду смерти и не скрою, —
Но лучше жертвой быть богам,
Чем быть растерзанным тобою».
Со славой лучше умереть,
Когда неотвратима смерть.
1823
В день летний путники под зноем солнца шли,
И, гору миновав песчаную, крутую,
Увидя Явор, прилегли
Под тень его густую,
Прохладой освежась его,
Они усталость, жар забыли.
«Ну что за дерево! нет пользы от него!
Бесплодное!» — смотря на Явор, говорили.
«Неблагодарные! — им Явор возразил.—
Вы наслаждаетесь моим благодеяньем
И воздаете порицаньем
Тому, кто вас покоил и укрыл!»
1823
Купаясь, мальчик утопал.
«Ах, помоги!» — прохожего он звал.
Прохожий стал кричать: «Как глупо, безрассудно
Купаться в месте том, где утонуть не трудно!»
— «Ах! — мальчик говорил, — ты жизнь мне сохрани!
А после побрани!»
1823
Медведь хвалился,
Что он из всех зверей
И жалостливей, и добрей,
И мертвых никогда касаться не решился.
Лисица молвила: «Тебе хвала и честь
За милосердие такое;
Но лучше б, куманек, тебе покойных есть
И дать живым — пожить в покое».
Бесстыдный лицемер хоть любит злом вредить,
А хочет добрым слыть.
1823
